Предыстория[править | править код]

Место, где расположен Приют 11, получило название в 1909 году[1]. В 1909 году одна из групп экскурсантов Кавказского горного общества (КГО), основанного в Пятигорске Р. Р. Лейцингером, в составе 11 человек совершая плановый поход на Эльбрус установила временный лагерь в районе скальной гряды, где впоследствии будет возведено здание «Приюта 11-ти». Группа имела небольшой запас краски для того, чтобы на вершине Эльбруса сделать памятную надпись на камнях, и этой краской на камнях, где был их лагерь, была сделана надпись «Приют 11». Через 20 лет, летом 1929 года, известный советский альпинист В. А. Раковский построил на этих скалах деревянную, обитую железом хижину, и перенёс на неё надпись — «Приют 11-ти». Это было довольно просторное здание, способное вместить 40 человек.

Строительство трехэтажного высокогорного отеля[править | править код]


Автором проекта и руководителем строительства высокогорного трёхэтажного отеля, способного единовременно принять более 100 человек, на месте этой хижины был инженер, строитель первых отечественных дирижаблей, архитектор и альпинист Николай Михайлович Попов. Место для строительства нового здания было выбрано чуть выше существовавшей на тот момент хижины. Строительство гостиницы началось ранней весной 1938 года. Между «Ледовой базой» (так назвали место окончания дороги на Эльбрус) и старым «Приютом 11-ти» были наведены мосты через ледниковые трещины, через которые шли караваны с различным строительным грузом. Доставка грузов начиналась с самого раннего утра, пока солнце не растапливало накатанную снежную дорогу. К осени 1938 года здание жилого корпуса, дизельная и котельная были практически готовы. Здание гостиницы напоминало по форме дирижабль. Верхняя часть была скруглена, чтобы противостоять мощным ветрам и штормам. Для ветронепроницаемости стены были обиты листами оцинкованного железа. Основной корпус гостиницы овальной формы имел три этажа: первый — из камня, второй и третий — каркасного типа из деревянных деталей. Для утепления по всему периметру здания были проложены специальные теплоизоляционные плиты. Отделка внутренних помещений продолжалась до глубокой зимы, когда с наступлением морозов пришлось прекратить работы и увести вниз всех рабочих. На следующий год работы были возобновлены и осенью 1939 года гостиница приняла первых посетителей.[2]

Устройство гостиницы[править | править код]


Приют одиннадцати в течение многих лет имел статус самой высокогорной гостиницы Европы. На первом этаже находились кухня, душевые комнаты и складские помещения. На втором и третьем этажах были жилые помещения. Комнаты были оборудованы откидными двухъярусными полками вагонного типа и были рассчитаны на 2-8 человек. Для хранения личных вещей и снаряжения имелись сундуки. Стены и потолки были отделаны линкрустом, а паркетные полы покрыты лаком. Под потолком светили люстры. Было сделано центральное отопление, работал водопровод и канализация. Имелась кремлёвская «вертушка» и баня (разрушена во время Великой отечественной войны). На втором этаже была оборудована просторная столовая, одновременно принимавшая 50 человек. По мнению специалистов, гостиница по комфортабельности напоминала первоклассный отель. Один из его первых посетителей в шутку назвал его «Отель над облаками». В дальнейшем это название так и прижилось.[3]

В годы войны и послевоенная история[править | править код]

Военные действия в районе Приюта Одиннадцати[править | править код]

17 августа 1942 года немецкие горные стрелки, проникнувшие в Приэльбрусье через перевал Хотютау, под командованием капитана Грота без единого выстрела заняли Приют 11[4][5].
этот день 17 августа 1942 года на приюте 11 находились начальник метеорологической станции А. Ковалев, его жена — метеоролог З. Ковалева и радист Я. Кучеренко. Метеорологи продолжали работать на станции, так как никаких указаний из Пятигорска не поступало. В этот же день из Баксанского ущелья к ним поднялась группа разведчиков в составе трёх человек, посланная командованием советских подразделений, находившихся в то время в Баксанском ущелье. Около 10 часов зимовщики и разведчики заметили, что с перевала Хотю-Тау движется колонна немецких егерей. Часть из них направилась к Старому Кругозору, другая — к Приюту Одиннадцати. Учитывая неравенство сил, они решили спуститься в Баксанское ущелье, захватив с собой наиболее ценное оборудование. Под покровом облаков в обход «Старого Кругозора» они незамеченными спустились в Азау. По немецкой версии событий этого дня, вызывающей большие сомнения, приют оборонял отряд киргизских горных стрелков с русскими командирами в составе 45 человек. Командир немецких егерей капитан Грот с белым платком в руке, без оружия, поднялся к приюту и якобы уговорил оборонявшихся без боя покинуть приют[6]. Так или иначе, приют 11 был занят немцами без единого выстрела.

Заняв гостиницу немецкие егеря совершили восхождения на Эльбрус и установили там нацистские флаги. Гитлеровская пропаганда использовала это символическое событие, как демонстрацию победы на Кавказе.
нако фактически Кавказ не был покорён. Практически все перевалы Главного Кавказского хребта успешно обороняли советские войска, не пропустив противника к Чёрному морю. В последующем советские войска предпринимали неоднократные попытки выбить немцев с Приюта Одиннадцати[7]. Однако, благоприятные для оборонявшихся условия местности и хорошо укреплённые позиции немецких войск не позволили это сделать. Всего в боях за приют погибло около сотни советских солдат.[8]

После поражения немецких войск под Сталинградом обстановка на Кавказском фронте сильно изменилась. Немецкие войска были вынуждены оставить Кавказ из-за угрозы окружения. 10-11 января 1943 года немецкие горно-стрелковые части покинули верховья Баксанского ущелья и ушли с Приюта Одиннадцати.

Группа советских альпинистов, воевавших на Кавказе, в составе 20 человек под руководством А. М. Гусева поднялась на Приют Одиннадцати 9 февраля 1943 года для выполнения приказа командования Закавказского фронта по снятию нацистских знамён с вершин Эльбруса. Здание приюта было повреждено бомбами, фасад его весь изрешечен пулями, исковеркан осколками, крыша с дизельной станции снесена взрывом. Все это — следы ударов с воздуха. Метеорологическая станция была разрушена немцами. Здание частично было забито снегом, так как егеря выломали рамы на дрова. В скалах вокруг приюта валялись боеприпасы и исковерканное оружие. Повсюду видны были многочисленные полуразрушенные укрепления и огневые точки. Продуктовые склады оказались взорванными или были залиты керосином.[9]


13 февраля 1943 в условиях плохой погоды были сняты остатки установленных немцами знамён с Западной вершины, а 17 февраля — с Восточной вершины.

В послевоенные годы[править | править код]

В 1949 году «Приют Одиннадцати» был передан в аренду на пять лет Академии наук СССР. В том же году дорожники заново построили автомобильную дорогу между Терсколом и «Ледовой базой», разрушенную за годы войны оползнями и обвалами. В это же время эльбрусская экспедиция Академии наук приступила к восстановлению Ледовой базы и Приюта одиннадцати. Ремонт и реконструкция Приюта одиннадцати потребовали значительных усилий[10].

В 1950 году на Старом Кругозоре выстроили каменный домик, служивший промежуточной базой при подъёме на Приют Одиннадцати, и восстановили приют на седловине Эльбруса, для ремонта которого доставили около двух тонн разных стройматериалов.

Осенью 1951 года от Терскола до Приюта Одиннадцати протянули линии высоковольтной электропередачи. Провода ЛЭП были изготовлены по специальному заказу из стального 8—10-миллиметрового троса для того, чтобы они могли выдержать ураганные ветры. Опоры ЛЭП проходили по леднику. В 1952 году ЛЭП была разрушена из-за зимнего передвижения ледника. Отдельные мачты провалились в трещины и на поверхности ледника были видны только их верхушки. К зиме 1952 года Эльбрусская экспедиция перевела свою обсерваторию с «Приюта одиннадцати» на «Ледовую базу», куда грузы завозились на автомашинах-вездеходах. Это позволило отказаться от дорогостоящей транспортировки груза по ледникам яками и лошадьми.


В течение всех лет после окончания Великой Отечественной войны Приют Одиннадцати служил местом, откуда совершали восхождение на Эльбрус многочисленные группы альпинистов из разных стран мира. На третьем этаже усилиями энтузиастов был создан музей.

16 августа 1998 года практически бесхозный «Приют 11» сгорел[1] из-за нарушений правил пожарной безопасности[11], предположительно, туристом из Чехии и российскими гидами. В 2001 году первых восходителей принял новый приют, построенный на месте старой дизельной станции. В настоящее время старое сгоревшее здание полностью разобрано. Бывшая дизельная станция переделана в приют на 50-70 мест, вокруг бывшего здания «Приюта 11» и здания Дизельной Станции установлено два десятка жилых вагончиков-бытовок, а также построен приют Мария. Чуть выше «Приюта 11» находится камень-мемориал альпинистам, погибшим на Эльбрусе.

Изображение в кино[править | править код]


  • Кадры с изображением трёхэтажной гостиницы можно увидеть в документальном фильме «Товарищи под знаком Эдельвейса» («Kameraden unterm Edelweiß»), реж. Вольфганг Гортер, 1943 г.
  • В начале и конце фантастического фильма «Дознание пилота Пиркса», 1979 г.
  • «Горные стрелки» — 7-я серия из цикла фильмов «Освободители», 2010 г.
  • «Битва за Кавказ» — 8-я серия из цикла фильмов «Великая война (документальный цикл)», 2012 г.

Топографические карты[править | править код]

  • Лист карты K-38-25 Сгуриши. Масштаб: 1 : 100 000. Указать дату выпуска/состояния местности.

ru.wikipedia.org

По пути к Приюту 11

Сегодня планировалось подняться до Приюта Одиннадцати, и решить, что делать дальше. Казалось бы, чего ещё решать-то? Но ситуация была, по правде сказать, удручающая. Всё время, что мы находились здесь, Эльбрус так и не показался из-за облаков. Не добавлял оптимизма и высотный прогноз погоды, вывешенный у входа в один из пунктов проката снаряжения. На всю предстоящую неделю на вершине не обещали ничего, кроме беспросветной облачности и ветра от 20 до 35 м/с (по ветрохолодовому индексу температура, к примеру, -5 при таком ветре эквивалентна -38). Подниматься на вершину в белом мареве облаков без всякой возможности обозревать открывающиеся панорамы для меня, как для фотографа, было равносильно неудачи, да и подобного рода «хождения в тумане» в горах далеко небезопасны.


Признаться, при всём моём желании подняться на Эльбрус, я был спокоен относительно восхождения: не получится в этот раз — получится в следующий. Собираясь в Архыз, но волей случая оказавшись здесь (о том, почему так получилось смотрите в этой части), мы всё же должным образом готовы не были. Тем не менее, раз уж мы тут оказались, нужно было воспользоваться ситуацией, сделав себе хороший задел на будущее.

2. Подножье горы, где заканчивается лыжная трасса и начинаются подъёмники, выглядит так:
Подножье горы Эльбрус

Здесь внизу снег не так давно растаял. И всё-таки интересно наблюдать, как с высотой увеличивается количество снега, и вступающая в свои права весна, всё больше отступает перед зимой, как будто время пошло назад.

3
Станция подъемников на поляне Азау

4
Строительство в горах

Первая очередь подъёмников на Эльбрусе заканчивается на станции «Старый Кругозор». Вторая — на станции «Мир».

5. Сегодня, кстати, 9 мая, и самое время вспомнить тех, кто отдал свои жизни защищая Приэльбрусье.

Памятник защитникам Приэльбрусья

6. Вездеходные машины — ратраки. Их устойчивость и проходимость сомнений не вызывает.
Гусеничный ратрак

7. Отсюда идёт выше уже открытый кресельный подъёмник.
Открытый кресельный подъемник

8. Следующая станция, она же конечная для подъёмников, называется «Бочки», и вот почему:
Станция Бочки

Круглые в поперечном сечении продолговатые конструкции оборудованы для жилья. Здесь располагаются в основном альпинисты, идущие на восхождение.

9. Собственно, сами «бочки» — не единственное место размещения. Встречаются и более привычные строительные бытовки, чем-то напоминающие гаражи-ракушки, только с окнами.
Бытовки на фоне снежных гор

10. Ну и наконец, самый спортивный вариант — палатки. Но поставлены они не просто так, а специально, чтобы домики загораживали от ветра.

Туристические палатки на снегу

11. От ветра защищается каждый как может, кому не хватило места за домиками, вырыли в снегу целые траншеи. Что менее удобно, поскольку в случае метели, придется регулярно откапываться.
Палатки в снежной траншее

12. В этот день на Эльбрусе проходили соревнования по скайраннингу «Вертикальный километр». Бегуны сначала поднимались вверх до контрольного пункта, где они должны были отметиться, а затем спуститься вниз. Изначально контрольный пункт должен был находиться на вершине, но из-за непогоды, он был перенесен в седловину. То, что мы видим — это финиш.
Соревнования по скайраннингу

По пути к Приюту 11 нам неоднократно встречались уже бегущие вниз спортсмены. Тогда же я стал свидетелем интересного случая, когда один из участников упал на бок, потеряв равновесие, но пробегающий мимо другой спортсмен, не раздумывая ни секунды, подбежал к нему, узнать всё ли в порядке. Упавший быстро поднялся, и они побежали вниз дальше.
Глядя на это, понимаешь, что циничность и тщеславие, приписываемое спортсменам зачастую сильно преувеличены, и нередки бывают моменты солидарности.

13. От «Бочек» вверх идет широкий, раскатанный ратраками и снегоходами снежный склон. Передвигаться по такому одно удовольствие.
Раскатанный снежный склон

14. Приют Одиннадцати на Эльбрусе выглядит менее масштабно, но более колоритно. Жилья меньше, снега больше. Высота немногим более 4000 метров.
Приют 11

15. Мы уже примерно на одном уровне с большинством противоположных вершин. А ближайший отрог с постройками — это обсерватория, где мы не так давно были.
Вид на обсерваторию от Эльбруса

Здесь, несмотря на плотные облака, яркости было достаточно, чтобы надеть темные очки.

16. Бабочки и другие насекомые тут, конечно, не водятся, их заносит сюда ветрами из теплых долин.
Бабочка на ладони

17. Сейчас на Приюте 11 должны располагаться наши друзья из турклуба, которых мы встретили в первый день.
В гости к друзьям на Приюте

18. Искать их долго не пришлось. Заглянули в ближайший домик, заваленный по крышу снегом, и тут же знакомые люди.
Заметенные снегом постройки на Приюте Одиннадцати

Они были слегка взволнованы, потому как несколько человек из их команды сегодня утром отправились к вершине. Как они уже сами рассказали нам позже, удалось подняться только до седловины, не увидев из-за облаков, ровным счетом, ничего. Можно было не ходить вовсе, но через день они уезжали, и возвращаться ни с чем им очень-то не хотелось.

19. От Приюта 11 уже просто так мы поднялись выше, до самой нижней границы облаков. В тумане на фоне камней ещё можно разглядеть маленькие фигурки людей.
Плавно уходящий в облака склон

В случае с нашими друзьями всё довольно ясно, но что делать нам? Вариантов не много. Ещё несколько дней до отъезда побыть здесь, тщетно надеясь на улучшение погодных условий, либо вернуться вниз и сделать ещё пару радиальных выходов. Второй вариант сейчас прельщал больше, ведь можно было что-то делать, а не сидеть в ожидании сложа руки.

20. Общий вид «Бочек» по дороге обратно.
Вид на станцию Бочки сверху

21
Снежные горы и синие тучи

О том, что было далее смотрите в следующих частях:

Поляна Нарзанов. Часть 8
Гора Эльбрус и сюрпризы за день до отъезда. Часть 9

Рано закончившийся поход в Архызе. Часть 1
Пятигорск, гора Машук. Част 2
Терскол. Часть 3
Водопад Девичьи косы недалеко от Терскола. Часть 4
Поход к обсерватории. Часть 5
Гора Чегет. Часть 6

nordhot.ru

Побывав на Кавказе, участвуя в международном фестивале "Заоблачный фронт" на местах боев 1942-1943 гг., попытался систематизировать информацию из разных ранее изученных источников.
Получилась следующая:
июнь 1942 года на метеостанцию «Приют девяти» поступило распоряжение с г.Пятигорска о временном прекращении метеоработ и о подготовке имущества к возможной эвакуации.
начало августа 1942 года немцы заняли г.Пятигорск.
15 августа 1942 года передовые подразделения 1-й горно-стрелковой дивизии (1 G.D.) «Эдельвейс» генерала Хуберта Ланца захватили Клухорский перевал западнее Эльбруса.
15 августа 1942 года 99-й отряд полка (99 GJR) этой дивизии, под командованием капитана Хайнца Грота, вышел к перевалу Хотю-Тау, расположенному на горной перемычке, которая соединяет Эльбрус с Главным Кавказским хребтом. Отсутствие в этом месте советских частей позволило немецким горным стрелкам беспрепятственно подняться на высоту 3546 м.
17 августа 1942 года утро на Эльбрусскую метеостанцию Северо-Кавказского бюро погоды (г.Пятигорск) возле «Приюта Одиннадцати» где находились начальник метеостанции Алеша Ковалев, его супруга Зоя Ковалева и радист Яша Кучеренко поднимаются из Терскола группа советских солдат –разведчиков, посланнных определить не занят ли приют немцами.
17 августа 1942 года 10 часов утра в бинокли зимовщики и разведчики увидели, что на ледник Большой Азау спускается колонна людей, везущих на мулах вооружение и ящики с боеприпасами. Часть из этой колонны повернула в сторону «Приюта Одиннадцати», остальные продолжили спускаться к «Старому Кругозору».
17 августа 1942 года 14 часов дня егеря подошли к «Приюту Одиннадцати» и установили на скалах пулеметы. Вскоре они без боя заняли расположенный на высоте 4200 метров «Приют Одиннадцати».
17 августа 1942 года вторая половина дня зимовщики вместе с разведчиками под прикрытием густого тумана срочно уходят в сторону Терскола. К тому времени немцы занимают обе поляны «Кругозора» и идут к перевалу Чипер-Азау. Метеорологи и разведчики между скалами проходят под Кругозором и маскируясь среди балкарских кошей проскакивают через поляну Азау. Разведчики остаются на этой поляне, а метеорологи идут в Терскол чтобы сообщить о появившихся немцах.
18 августа 1942 года немцы вышли на южные склоны Эльбруса и укрепляют захваченную турбазу «Кругозор». Перевал Хотю-тау был ими перейменован в перевал Конрада и стал главной базой немцев в Приэльбрусье с которой они начали разведку по склонам восточных отрогов Эльбруса параллельно Баксанскому ущелью с задачей через эти отроги со стороны пятигорья проникнуть в среднюю часть Баксанского ущелья.
18 августа 1942 года отряд егерей захватил учебную базу ЦСКА которая находится в нескольких километрах от селения Терскол, которое обороняли 20 курсантов из Бакинского пехотного училища. Пятеро из них погибли в бою. Потеряв 12 чел. егеря отошли на склоны Эльбруса. В Терскол были присланы эскадрон кавалеристов старший лейтенант М. И. Максимов из 214-го полка 63-й кавалерийской дивизии и два взвода конвойного батальона НКВД. Общее командование частями в районе Терскола осуществлял майор П. И. Ромазов. Командный пункт оборудовали в учебной базе ЦСКА. К подступам на перевал Донгуз-Орун с юга приблизился и сам 214-й кавалерийский полк майора С. И. Степанова. Из штаба 46-й армии в 63-ю кавалерийскую дивизию прибыли альпинисты младшие лейтенанты Леонид Павлович Кельс и Юрий Николаевич Губанов. Кельса командир дивизии направил в 214-й полк под перевал Донгуз-Орун, а Губанова — на перевал Бечо. Позднее Кельса перевели в Терскол.
Майор П. И. Ромазов с помощью Л.П. Кельса разработал план наступательных действий на склонах Эльбруса. В первую очередь было намечено выбить егерей с базы «Новый Кругозор», Опираясь на «Новый Кругозор», можно было наступать на «Ледовую базу» и далее на «Приют одиннадцати». После этого открывалась возможность для наступления на «Кругозор», а также на перевалы Хотю-Тау и Чипер-Азау. Наступать предстояло по очень сложному рельефу снизу вверх, В связи с этим планировались и фланговые удары по тропам, и заходы в тыл противника на господствующие высоты. Самым трудным являлся участок наступления на «Приют одиннадцати». Подразделениям надо было двигаться по снежным полям, где негде было укрыться от вражеского огня. Задача осложнялась еще и тем, что наступать предстояло на высоте от 3300 до 4500 метров над уровнем моря.
19 и 20 августа 1942 года высокогорная группа капитана Грота в сильный град и пургу проводит тренировочный марш из «Приюта Одиннадцати» до отметки 5000 метров.
20-е числа августа 1942 года принято решение создать Особую группу отрядов НКВД (очевидно по непосредственному указанию Лаврентия Берии) с помощью имеющихся тогда в войсках НКВД (сформированная из спортсменов Отдельной мотострелковой бригады особого назначения НКВД (ОМСБОН находилася под Москвой в Лосиноостровской, командир полковник В.В.Гриднев) альпинистов Александра Сидоренко, шуцбундовца Рудольфа Шпицера, Виктора Ломако, В.Ф.Кудинова, В. Кухтина, Н. Маринца, Л.С. Кромпфа, В.П.Никитина, К.В.Федоренко, Л.М.Ломако и Х.Ч.Залиханова которые вылетели на Кавказ самолетом.
Затем туда-же отправились из ОМСБОНа шуцбундовцы альпинисты и горнолыжники Фердинанд Кропф, Франц Бергер и Густав Деберлер.
через 5 дней из Москвы по маршруту Оренбург, Аральск, Ташкент, Красноводск выехала поездом группа альпинистов в составе: Анатолия Васильевича Багрова, Е.Белецкого, А.Кельзона, В.Сасорова, Е.Богданова и А.Калашников. Затем они на пароходе через Каспийское море добрались до Баку и далее поездом до Тбилиси в штаб 46-й армии Закавказского фронта.
Это не Отдельные горнострелковые отряды (ОГСО), их в количестве двенадцать формировать начали только с октября 1942 г. отзывая с частей РККА всех имеющихся там альпинистов и направляя в эти отряды мобилизированных жителей горных районов, а также все что было тогда в СССР из альпинистского снаряжения.
По приказу Берии, на Закавказский фронт направляются также альпинисты со всей Красной Армии. Вместе с полками НКВД на оборону перевалов бросили сводные батальоны 1-го и 2-го Тбилисских и Сухумского пехотных училищ и отряды моряков-добровольцев. Берии удалось даже добиться отмены личного запрета Сталина на призыв в армию горцев-сванов, которым «вождь и отец всех народов» не доверял: многие из них стали проводниками и разведчиками.
В августе 1942 в отряде НКВД (из Особой группы) где инструктором-альпинистом был В.Кухтин имелось «несколько спальных мешков, веревок, ледорубов и кошек. Специальных альпинистских ботинок у бойцов не было, как не было и ни одной палатки».
Создаётся «Группа 80» в группу отобрают наиболее крепких и выносливых бойцов. Однако, не все они имели альпинистскую подготовку, да и альпинистское снаряжение оставляло желать лучшее. Буквально в последний момент удалось обуть всех в валенки и пошить из простыней маскировочные халаты. Командиром группы был назначен капитан А.Юрченко из 8-го моторизированного полка НКВД. Главным проводником группы стал известный альпинист бывший начальник альпинистского лагеря «Рот-фронт» Александр Сидоренко. Он вскрыл склады и раздал солдатам всё, что было необходимо. В состав этой группы также вошли нальчикская альпинистка Любов Кропф и австрийский коммунист, участник шуцбундовского восстания 1934 года в Вене Руди Шпицер.
В Вехнем Баксане В.Кухтину и Рудольфу (Руди) Шпицеру с группой из 20 бойцов поставили задачу выбив немецкий гарнизон с седловины Эльбруса (в то время предполагали, что он там был), и водрузить на его Восточной вершине советский флаг. После этого, спускаясь с седловины группа В.Кухтина и Р.Шпицера должна была соединиться с находящейся ниже группой из 80 бойцов (с инструктором-альпинистом Александром Сидоренко) и выбить немцев из Приюта Одиннадцати.
20-е числа августа 1942 года разведчики 63-ю кавалерийской дивизии под командованием лейтенанта И.Г. Григорьянца проводили разведку базы «Кругозор». Леонид Кельс экипировав свой отряд альпинистским снаряжением направился на перевал Басса. В центр Сванетии – село Местия- прибыл отряд в 100 человек из состава 25-го полка внутренных войск. Командовал им мл.лейтенант Гришилов.
21 августа 1943 года утро первое восхождение высокогорной группы егерей (6 связок по 3 человека, из них 4 – из 4-й Горноегерской дивизии «Энзиан» (4 G.D.), остальные – из 1-й Горноегерской дивизии «Эдельвейс» (1. G.D.) 49-го Горнострелкового корпуса генерала Конрада) под командованием капитана Х. Грота (всего 18 человек) на высоту 5633 м (5642 м) западной вершины Эльбруса.
21 августа 1943 года 11 часов обер-фельдфебель Кюммерле и капитан 4-й Горно-стрелковой дивизии Макс Геммерлер водрузили флаг Германии и чуть ниже вершины два треугольных штандарта 1-й и 4-й горно-стрелковых дивизий.
24 августа 1942 года Л.П. Кельс получил от командира 214-го кавалерийского полка майора С. И. Степанова приказ выбить противника с этого перевала, откуда егеря обстреливали советские вьючные караваны, двигавшиеся по ущелью Накры из Сванетии к перевалу Донгуз-Орун, и могли выйти в тыл советских войск. Ранее предпринимавшаяся попытки выбить егерей с перевала Басса наступлением в лоб из ущелья Накры оказались неудачными.
24 августа 1942 года утром Л.П.Кельс повел людей на перевал Басса по хребту от перевала Донгуз-Орун, чтобы оказаться выше егерей.
24 августа 1942 года вечером отряд Л.П.Кельса, продвигаясь по хребту в сторону перевала Басса, подошел к снежной части хребта, ведущей непосредственно к перевалу. Еще перед ночевкой Кельс послал донесение в полк с просьбой начать в 11.00 демонстрацию наступления на перевал из ущелья Накры.
25 августа 1942 года утром к 10.00 отряд Л.П.Кельса подошел к скалам, господствующим над перевалом. Видимость была плохой. Часть людей пришлось оставить для прикрытия тыла, а остальные начали подъем. Демонстрация наступления имела успех. Немцы с перевала открыли огонь по наступающим кавалеристам, но удар отряда Л.П.Кельса заставил их отступить в ущелье реки Ненскрыры. Захвачено 2 легких пулемета, автоматы и много боеприпасов.
25 августа 1942 года к 12.00 – 14.00 на перевал Басса поднялся командир 214-го кавалерийского полка майор Степанов. Он решил оставить здесь группу своих бойцов и заминировать подступы к перевалу со стороны противника.
25 августа 1942 года два батальона 13 и 91 из боевой группы 4 G.D. полковника Штеттнера фон Грабенхофера розбив одну роту 808-го стрелкового полка и сводный отряд НКВД заняли Санчарский перевал (перевал Санчаро 2592 м.).
Создана Санчарская группа войск из 307-го полка 61-й стрелковой дивизии, батальонов 155-й и 51-й стрелковых бригад, 25-го пограничного полка НКВД, сводного полка НКВД и отряда 1-го Тбилисского пехотного училища.
25 — 26 августа 1942 года Л.П.Кельс с отрядом перешел обратно в Баксанское ущелье, чтобы в дальнейшем начать действовать против егерей, засевших в базе «Новый Кругозор». Эта база находится в лощине между гребнем ущелья ледника Терскол и склонами Гара-баши. Путь от селения Терскол идет туда сначала по сосновому лесу, а затем по травянистым склонам. Выход в лощину через «Волчьи ворота» в крутых скалах узок и труден. Пройти здесь с боем крайне сложно. Л.П.Кельс знал об этом и потому решил подняться со своим отрядом прямо по склону от селения Терскол на гребень, господствующий над «Новым Кругозором».
26 августа 1942 года отряд Л.П.Кельса вышел из Терскола на «Новый Кругозор».
26 августа 1942 года позно вечером подстраховывая веревками друг друга альпинисты, не замеченные противником, сосредоточились на гребне над базой.
27 августа 1942 года на рассвете спешенный эскадрон старшего лейтенанта М. И. Максимова начал подниматься по дороге к «Новому Кругозору». По сигналу начал атаку и отряд Л.П.Кельса сверху на домик «Нового Кругозора» и ворвался на территорию базы.
27 августа 1942 года днем Кельс со своим отрядом спустился в Терскол, а спешенный эскадрон М.И. Максимова остался на «Новом Кругозоре».
27 августа – 1 сентября 1942 года получив подкрепление отряд ст. лейтенанта М.И.Максимова попытался овладеть «Ледовой базой», расположенной на высоте 3800 метров над уровнем моря, но вынужден был отойти, убедившись, что немцы основательно укрепили эту базу и что в лоб ее не возьмешь.
28 августа 1942 года две роты 174-го горнострелкового полка 20-й горнострелковой дивизии полковника А.П.Турчинского отразили атаки егерей на перевал Умпырский. Под Клухором находились основные силы 815-го стрелкового полка, подразделения 256-го артилерийского полка, 220-й кавалерийский полк, прибывшие для подкрепления подразделения 155-й стрелковой бригады, отряд курсантов Сухумского пехотного училища и прибывший 121-й горнострелковый полк.
28 августа 1942 года егеря заняли высокогорное селение Псху (Абхазия) и перейменовали его в «Айнедсбах» (нем. – заброшенный источник). Немецкие саперы построили 22-метровый мост через Бзыбь и переправились через реку, но дальше существенно продвинуться встретившись с отрядом РККА в 400-500 чел. не смогли.
В районе базы «Южная палатка» егеря обошли по склонам 815-й стрелковый полк майора А.В.Коробова, захватили мост у слияния рек и отрезали штаб от штаба дивизии.
30 августа 1942 года генерал-фельдмаршал Лист был вызван в Винницу где Гитлер упрекнул его за то что надо было горный корпус направлять не к Эльбрусу и Сухуми, а на Туапсе. «Вы должны, — заключил Гитлер – сосредоточить усилия группы армии на трех направлениях: Новороссийск, Туапсе и Сухуми, где появились кое-какие перспективы».
31 августа 1942 года подтянув резервы и минометы немцы потеряв 500 человек взяли Умпырский перевал, но им не удалось взять перевалы Псеашха и Аишха. На белореченском направлении егеря 207-го горнопехотного полка 97-й легкопехотной (егерской) дивизии заняли горы Абадзеш и Туба.
23-й и 33-й полки НКВД с 379-м горнострелковым полком 20-й гсд выбили немцев с гори ущелий и ликвидировали угрозу выхода немцев к Черному морю через перевал Белореченский. Командир 4.G.D. генерал Эгельзеер приказал фон Шернеру прекратить наступление.
Развернулись бои в районе Санчарских перевалов, через которые проходил путь в Абхазию к Гадауте и Гаграму.
1 сентября 1942 года газета 1-й немецкой танковой армии «Панцер форан» сообщила, что отряд капитана Грота в бушующую снежную бурю водрузил на Эльбрусе военный флаг и вымпел дивизии «Эдельвейс». Показывали водружение флага и в выпусках кинохроники «Ди Дойче Вохеншау».
2 сентября 1942 года на помощь ст. лейтенанту М. И. Максимову по указанию командира 214-го кавалерийского полка майора Степанов из Терскола к «Новому Кругозору» вновь поднялся отряд Л.Кельса. В район Терскола также поднялся из-за перевала Донгуз-Орун взвод минометчиков, имевших два 120-мм миномета под командованием мл. лейтенанта Н.А.Николаенкова. Один миномет установили в лесу возле базы ЦСКА, второй подняли на вершину Азау-Черет-Кара (3500 м.) с которой с расстояния 1,5 км. обстреливали захваченную егерями базу «Старый кругозор» расположенную на высоте 3200 м.
3 сентября 1942 года началось наступление 394 гсд (121 гсп. майора Оршавы) на Клухорском перевале который обороняли 2-й и 3-й батальон 98-го горнострелкового полка (98 GJR) 1-й горнострелковой дивизии (1 G.D.). Эскадрон который должен был усилить наступавшую группу попал в засаду и был уничтожен. Попаданием мины в блиндаж был убит майор Оршава, начштаба полка капитан Кожемякин получил тяжелое ранение. Рота из 121 –го полка вплотную подошла к перевалу Нохар, но ночевка в горах (был снегопад и мороз до -10 ) привела к обморожению части отряда. На помощь был брошен сводный альпинисткий отряд ст.лейтенанта А.М.Гусева (30 чел).
7 сентября 1942 года отряд Л.П.Кельса, усиленный группой разведчиков лейтенанта И.Г. Григорьянца из 63-й кавалерийской дивизии, вышел в тыл немцев по ущелью ледника Терскол. Отряд ст. лейтенанта М. И. Максимова, которому предстояло наступать по дороге, был усилен двумя стрелковыми взводами 875-го полка 242-й горнострелковой дивизии, которая в это время пришла на смену 63-й кавалерийской дивизии.
Прибыли два отряда с батареей 76,2 мм. орудий, направленных штабом 37-й армии. Один, выделенный 392 стрелковой дивизией возглавлял лейтенант П.М.Костюк, второй состоящий из чекистов и сотрудников милиции Ставропольского края – лейтенант госбезопасности П.К.Кортунов.
8 сентября 1942 года отряд Л. Кельса и разведчики И.Г. Григорьянца, переночевав у ледника Терскол, на следующий день осторожно двинулись вверх по морене.
9 сентября 1942 года вторая ночевка отряда Л.П.Кельса и разведчиков И.Г.Григорьянца была в скалах над «Ледовой базой» ниже «Приюта 11» захваченного егерями.
9 сентября 1942 года на рассвете отряд ст. лейтенанта М. И. Максимова, предварительно обстреляв «Ледовую базу» из минометов начал ее атаку и сосредоточился под прикрытием камней на близких подступах к «Ледовой базе» для решающего броска. Немцы пошли в контратаку. С тыла ударил отряд Л.Кельса. Удалось уничтожить немецких пулеметчиков, ворваться в окопы и открыть огонь по наступающей немецкой цепи. Исход боя был решен, «Ледовая база захвачена». В тот же день отряд Л.Кельса вернулся в Терскол.
11 сентября 1942 года в 2 часа ночи эти две легковооруженных группы (всего 100 чел.) приступили к выполнению поставленной задачи. Командовал этим отрядом НКВД капитан Юрченко. Выступили из селения Эльбрус в верховье Ирикского ущелья.
12 сентября 1942 года днем отряд НКВД капитана Юрченко укрывался в скалах (очевидно на отметке 1835).
13 сентября 1942 года ночью в сильный мороз отряд НКВД капитана Юрченко прошел Ирикский ледник. Инструктор — альпинист Александр Сидоренко прощупывал ледорубом каждый метр пути. Через многочисленные трещины перебирались по доскам, которые несли с собой снизу из селения.
13 сентября 1942 года утром отряд НКВД капитана Юрченко достиг высоты 4200 м., т.е. на один уровень с захваченным немцами «Приютом Одиннадцати».
13 сентября 1942 года укрываясь от немецких наблюдателей отряд НКВД капитана Юрченко провел дневку на ледовом поле .
13 сентября 1942 года ночью начался сильный снежный буран который не дал возможности завершить задуманную операцию.
14 сентября 1942 года утром капитан Юрченко отдал приказ об отходе отряда.
14 -15 сентября 1942 года отряд НКВД капитана Юрченко возвращается в Баксанское ущелье.
16 сентября 1942 года от командования задачу зайти с фланга на «Приют Одиннадцати» получает отряд НКВД майора И. А. Церетели (то-же отряд из Особой группы отрядов НКВД).
16 сентября 1942 года отряд НКВД майора И. А. Церетели начал выдвигаться со стороны ущелья реки Ирик до «Ледовой базы», но были застигнуты бураном и вернулись в Баксанское ущелье.
Т.е запланированное на 14 и 18 сентября 1942 наступление на «Приют Одиннадцати» отрядов из Особой группы отрядов НКВД не состоялось.
Должны ли были совместно с отрядами НКВД капитана Юрченко и майора Церетели И.А. наступать на «Приют 11» и подразделения 897 горнострелкового полка не известно. И мог ли захватить отряд из 100 чел. опорный пункт на «Приюте Одиннадцати» на котором по данным РККА находилось до 2-х рот пехоты с 11-ти станковыми пулеметами и 8 минометами (см. карту-схему). По немецким данным не более 120 егерей с пулеметами, минометами и одним горным орудием. На вновь занятых базах и перевалах располагались силы примерно от взвода до одной-двух рот.
По другим данным (см. Кази-Магомет Алиева) немцев на приюте тогда вообще не было (что вполне вероятно, посколько держать на такой высоте в климатических условиях сентября 200 егерей достаточно сложно и нецелесообразно. Также надо учитывать, что перед 1 G.D. ними была поставлена задача не оборонять Эльбрус, а взять Туапсе и 1-й Высокогорный батальон под командованием майора Райзингера прикомандированный к этой горнострелковой дивизии генерала Ланца был переброшен именно под Туапсе).
Историк Кази-Магомет Алиева в своей книге пишет, что один из советских отрядов подошел к «Приюту Одиннадцати» и обнаружив, что там немцев нет, занял этот приют. Но немцы, вернувшись на приют, обезоружили этот отряд.
Очевидно после этого и увеличили гарнизон Эльбрусского участка до 2-х рот, и развернули сеть опорных пунктов «Аист», «Тракторная дорога», «Кругозор», «Вершина скалы», «Чипер-Азау», «Перевал Азау», «Перевал Хотю-Тау» и почти у самой седловины Эльбруса «Аистиное гнездо», потому что с Эльбрусского участка могли контролировать район Азау и часть Баксанского ущелья.
Противостояла егерям в Приэльбрусье советский 897 – й горнострелковый полк (897 гсп). Его подразделения обошли немецкие опорные пункты на 105 пикете и Ледовой базе и атаковав заставили находившихся там егерей уйти к «Приюту Одиннадцати" и Перевалу Конрада (Хотю — Тау)
В конце августа и в первой половине сентября 1942 года были нейтрализованы попытки немцев небольшими силами спуститься в долину Азау и продвинуться ниже базы Кругозор. В дальнейшем егеря оставили эту базу, а 897 гсп. оборудовал опорный пункт на скала между ледником Азау и ледником Гарабаши на отметке 1695 (см. карту – схему) т.е выше Базы Кругозор. На этом опорном пункте разместился стрелковый 2-й стрелковой роты 897гсп. и минометный взвод. Второй опорный пункт 897 гсп. находился на скалах (отметка 1835 м.) у верховья ледника Терскол (см. карту-схему) выше Ледовой базы.
В сторону «пятигорья» направились для разведки специальные отряды из 8-го моторизованого полка войск НКВД, в составе которого находились альпинисты Л.С.Кропф, В.П.Никитин, К.В.Федоренко, В.Л.Ломако, Х.ч.Залиханов, А.И.Сидоренко.
1 сентября 1942 года Северо-Кавказский фронт преобразован в Черноморскую группу войск под командованием генерал-полковника Я.Т.Черевиченко.
Для ликвидации немцев на Санчаро, захвату их коммуникаций в долине р.Теберда, р.Кубань и перевала Клухор выделили один полк 2-й гвардейской стрелковой дивизии, а также 5-ть отрядов численностью до 1000 человек. Командование группой и руководство операцией возлагалось на майора Ш.О.Церетели, начальником штаба назначен майор Никифоров. Штаб находился в селении Нижний Баксан ( ныне г.Тырнынауз Кабардино-Балкарии).
5 сентября 1942 года Гитлер направил Гальдеру новый план захвата Кавказа: после захвата Новороссийска немедленно перегруппировать силы для наступления на Туапсе.
На перевалах от Клухора до Чипер-Азау остались небольшие отряды егерей.
Вышедший к перевалу Марух 810 стрелковый полк 394 сд под командованием майора В.А.Смирнова и 2-й батальон 808 –го сп 394 сд под командованием капитана В.Р.Татарашвили под ударами сводной группы подполковника Вермахта Айсгрубера состоявшей из 2-го Высокогорного батальона и 1-го батальона 98-го горнострелкового полка отошли на перевал, а затем сдали его.
9 сентября 1942 года по одному батальону 155-го и 107-й стрелковых бригад, 2-го Тбиллиского пехотного училища, артдивизиона вместе с 810-м сп 394 сд пытались до наступления холлодов в октябре отбить у немцев этот перевал, но безуспешно.
9 сентября 1942 года командующий группой армий «А» генерал-фельдмаршал Лист был снят со своего поста.
16 сентября 1942 года немцы оставили перевал Чамашха.
18 сентября 1942 года пришедшая из Сванетии 242 горно-стрелковая дивизия полностью сменила 63-ю кавалерийскую дивизию.
В районе Эльбруса, в долине Нескры, на перевалах Донгуз-Орун и Басса боевые действия вел 897-й горнострелковый полк майора П.И.Сироткина. Он имел 5 стрелковых рот, роту автоматчиков, пулеметную, 2 минометные и саперные роты, батарею 76,2 –мм горных пушек, взводы пешей и конной разведки. В составе полка насчитывалось 1300 бойцов и командиров. Там же находились подразделения из 8-го моторизованного полка НКВД и 28-го отдельного армейского батальона.
На перевале Бечо развернулись подразделения 900-го горнострелкового полка майора Л.Д.Гагишвили, а горные проходы Местиа, Твибер, Цаннер оборонял 900 гсп совместнос 5-м ОГСО. В резерве находились 903 гсп и 769-й горные артполки, а также некоторые подразделения из 214-го кавполка 63-й кавалерийской дивизии.
19 сентября 1942 года советские войска вышли на гребень перевала Нахар, но взять этот перевал и перевал Клухор в 1942 году не удалось.
20 сентября 1942 года 242-я горнострелковая дивизия полковника Г.Г.Курашвили выдвинулась на Эльбрусское направление, заняв линию обороны от реки Нескрыра до перевала Верхний Цаннер (120 км.). Глубина обороны дивизии включала берега реки Ингури и город Зугдиди.
Боевые действия в районе Эльбруса, в долине Ненскрыры, на перевалах Донгуз-Орун и Басса вел 897-й горнострелковый полк майора П. И. Сироткина. В составе полка насчитывалось 1300 бойцов. Сюда же был придан 6-й отдельный горнострелковый отряд, который возглавлял старший лейтенант И. Ф. Леошко, а старшим инструктором военного альпинизма Н. П. Моренец. Перевалы Бечо, Ax-Су, Местийский, Твибер, Семи, Верхний и Нижний Цаннер оборонял 900-й горнострелковый полк с приданным ему 5-м отдельным горнострелковым отрядом.
В целом на Эльбрусском участке и перевалах против частей и подразделений 242-й горнострелковой дивизии РККА действовали два усиленных батальона 99-го грноегерского полка (99 GJR 1-й горнострелковой дивизии «Эдельвейс» 1 G.D.) Горный батальон егерей состоял из пяти рот, в том числе одной пулеметной, и насчитывал в своем составе около 900 человек. На его вооружении находилось 10 станковых и 36 ручных пулеметов, девять 55-миллиметровых и шесть 81-миллиметровых минометов, два 75-миллиметровых горных орудия. В батальон входил саперный взвод.
21-25 сентября 1942 года из кавалеристов 214-го кп, которые поступили в оперативное подчинение командиру 242 гсд, и бойцов 897 гсп был создан специальный отряд численностью «102 человека из числа лучших бойцов 1-го эскадрона 214-го кп (30 человек) и остальных из стрелковых рот 897 гсп. На вооружении имелось не менее 25 автоматов, 4 ручных пулемета, два 50-мм миномета и 5-6 снайперских винтовок. Командиром был назначен заместитель командира эскадрона 214 кавалерийского полка лейтенант Г.А.Григорьянц. Полный список специального отряда отсутствовал.
24 сентября 1942 года на должность начальника Генерального штаба сухопутных войск вместо Гальдера назначен генерал К.Цейтлер, бывший до этого начальником штаба группы армий «Запад».
26 сентября 1942 года специальный отряд (рота) лейтенанта Григорьянца Г.А. начала выдвигаться из Баксанского долины к «Ледовой базе» и затем к отметке 1773 (немного ниже опорного пункта РККА на отметке 1835).
27 сентября 1942 года в 17.00 на командный пункт немецкого Эльбрусского участка обороны (располагался в метеорологической станции возле «Приюта Одиннадцати» камандир — майор Ханс Майер) поступили донесения с опорных пунктов «Аист», «Тракторная дорога», «Кругозор», «Вершина скалы», «Чипер-Азау», «Перевал Азау» и «Перевал Хотю-Тау» о наступлении бойцов РККА.
27 сентября 1942 года в 21.00 по немецким позициям был открыт огонь, который достигал и
командного пункта. Под прикрытием пулеметного и минометного огня с бойцы РККА приближался почти вплотную (за 100 метров) к позициям опорных пунктов, но залегли под огнем немецких пулеметов и минометов. Григорьянц дважды поднимал бойцов, продвинулись почти вплотную к немецким позициям потеряв 3/4 личного состава (60 – 75 бойцов). Сам командир роты был ранен в ноги.
Очень сомнительно, что это была лобовая недавно сформированной не имеющей даже полного списка личного состава стрелковой роты РККА под командованием офицера недавно получившего звания лейтенантское звание (в 1929 году был осужден за убийство жены, с 1929 по 1933гг. был в заключении. Судимость снята постановлением Президиума Верховного Совета СССР, перед войной работал зав.парикмахерской Ашхабадского банно-прачечного комбината
) на находившихся выше в обороне две роты горных егерей (gebirgsjaeger воевавших уже 4 года, — с 1939) со станковыми пулеметами MG – 34 в каждом взводе и усиленных батареей горных орудий.
Вероятно ее задачей, точно-так же как и задачами ранее пытавшихся организовать атаки на «Приют Одиннадцати» отрядов НКВД было выйти выше «Приюта Одиннадцати» и ночью внезапно атаковать этот опорный пункт. Днем по ледовому полю перед немецкими позициями эта рота передвигаться не могла. К этому времени егеря отразили атаки приданных 242-й гсд частей. Ночью то-же, потому что не имела инструкторов-альпинистов знавших эти ледовые поля. Попробовали вечером под прикрытием тумана проскочить перед немцами. Часть попала в расселины. Остальные были убиты, ранены и за ночь замерзли.
27 сентября 1942 года в 23 часа со стороны специального отряда (роты) лейтенанта Григорьянца прекратился огонь. . И этой роты (отряда) через опорный пукт на отметке 1835 и затем в Баксанскую долину вернулось всего 4 человека.
Атаковали вероятно и с опорного пункта 897 гсп. расположенного на отметке 1695 (впоследствии на ледовом поле возле отметки 1861 были найдены тела бойцов ). Взять перевалы Чипер и Чипер-Азау не удалось.
28 сентября 1942 года в 4.00 часа
утра началась атака на самый высокий немецкий пост охранения «Гнездо Аиста» у восточного склона Эльбруса на отметке 4800 метров. Это могли быть только бойцы одного из отрядов НКВД (из Особой группы отрядов НКВД) которые с помощью инструкторов — альпинистов А. Сидоренко, В. Кухтина и Н. Маринца на 500 метров выше «Приюта Одиннадцати» очевидно с той-же задачей которая была поставлена инструкторам-альпинистам В.Кухтину и Р.Шпицеру из отряда НКВД капитана Юрченко и инструкторов-альпинистов отряда НКВД майора Церетели И.А. водрузить на Восточной вершине Эльбруса советский флаг. Но немцы на пути к этой вершине на отметке 4800 (отметка вершин 5642 и 5621 метров) поставили пост охранения который не дал инструкторам-альпинистам с сопровождающими их бойцами (вероятно 20 чел.) отряда НКВД выполнить это задание.
Так что прав был майор Ханса Майера (Hans Maier) что, «нам противостоит группа опытных альпинистов». Отряд был вооружен автоматическим оружием, бойцы имели масхалаты, и по крайней мере инструкторы-альпинисты необходимое горное снаряжение. А альпинисты Сидоренко и Кухтин в сентябре 1942 г. дважды (13 и 28 сентября 1942 г.) в качестве инструкторов-альпинистов отрядов НКВД несмотря на то, что Приют Одиннадцати был занят немцами, поднимались почти до седловины Эльбруса).
Вторая группа этого отряда НКВД под командованием старшего лейтенанта Максимова (вероятно 80 чел.) атаковала немецкие позиции. Атаковать раньше (вечером 27 сентября 1942 г. она не могла, потому что находилась на леднике Азау т.е. ниже Приюта Одиннадцати. Поддерживали атаку этой группы минометчики (очевидно из опорного пункта 897 гсп. на отметке 1695), с большим запасом боеприпасов огонь которых корректировал «опытный наблюдатель».
28 сентября 1942 года к 5.00 утра
немецкая ударная группа из отряда майора Ханс Майер , пройдя по леднику, через расселины и обрывы, зашла в тыл этой атакующей группы из особого отряда НКВД (стрелковая рота Григорьянца к тому времени уже погибла, а группа с иснструкторами-альпинистами пыталась уничтожить опорный пункт «Гнездо Аиста»), которые засели у впадины в леднике. Атаковать немцы их не стали, а отрезали пути отхода. К окруженным отправили одиного из русских добровольных помощников (хиви), находившихся у нас на службе, с предложением сдаться в плен. Этот «хиви» возвратился с двумя советскими ранеными. Подошла вторая немецкая ударная группа, по укрывшимся во впадине ударили немецкие минометы. Хиви опять предложил советским бойцам сдаться.
28 сентября 1942 года к
14.00 после атаки двух немецких ударных групп бой закончился. В плен было взято 57 чел. Среди них был командир — старший лейтенант, до войны работавший проводником на Эльбрусе. Это был старший лейтенант Максимов (лейтенант Григорьянц попасть в плен на этом участке немецкой обороны не мог). Это совсем другая высотная отметка куда он добраться не мог, другой отряд советских бойцов (в масхалатах и вооруженных автоматами которые чтобы попасть на место этого боя шли через ледовое поле трое суток. К тому времени он, раненый вечером 27 сентября 1942 г. или умер от ран или замерз).
Но то что найденный на леднике лейтенант с татуировками это Григорьянц
Гурен Агаджанович может не совсем соответствовать действительности. Во — первых тело нашли не там где на карте-схеме обозначено место гибели 1-й стрелковой роты 897 гсп. которой командовал Григорьянц. Во – вторых и в атаковавшем 27 сентября 1942 г. стрелковом взводе 2-й стрелковой роты 897 гсп. и в атаковавшей группе ст. лейтенанта Максимова из особого отряда НКВД могли быть лейтенанты которые погибли в этих атаках или попали в расселину и забирать их оттуда было некому.
28 сентября 1942 года генералом И.Н.Биязи (Управление формирования Закавказского фронта) подписан приказ о создании Школы военного альпинизма и горнолыжного дела Закавказского фронта. Место дислокации городок Манглиси, затем спортивная база ДСО «Динамо» в поселоке Бакуриани Боржомского района Грузинской ССР. Первые преподаватели — альпинисты школы: Евгений Абалаков, Иван Черепов, Яков Аркин, Павел Захаров. Поднее пибыли Геннадий Фомин, Иван Рожков, Евгений Колокольников, Борис Медведев, Игорь Стопани, Андрей Малеинов, Алексей Малеинов, Валентин Коломенский, Константин Кралов, Рая Александрова, Вера Смирнова, Анна Просветова и др. Одной из основных задач школы была горная подготовка инструкторов для Отдельных горно-стрелковых отрядов (ОГСО).
конец сентября 1942 года немцы атаковали на Клухорском перевале привлекач к боям на этом участке итальянских альпийских стрелков «Белая лилия». Под Туапсе была отправлена сводная горнопехотная группа «Ланц» сформированная из частей 1-й и 4-й горнострелковых дивизий 49-го горнопехотного корпуса.
В Приэльбрусье остался 99-й горнопехотный полк, 1-й и 2-й дивизионы из 79-го горновьючного артполка, разведбатальон, противотанковый дивизион под командованием полковника фон Ле-Сюра.
В 4 G.D. командира генерала Эгельзеера сменил Кресс, бывший до этого командиром 99 GJR/

октябрь 1942 года бойцы 5-й роты 897-го горнострелкового полка были засыпаны снегом на перевале Бечо, в ущелье Ненскрыра и под перевалом Чипер в результате сильного бурана, продолжавшегося четыре дня, Помощь подоспела к ним только на шестые сутки. Но к этому времени 23 солдата погибли от переохлаждения, а 163 — имели серьезные обморожения.
начало октября 1942 года 1-й Отдельный горнострелковый отряд (ОГСО) на Клухорском направлении совместно с 12-м ОГСО сменили подразделения 815-го стрелкового полка 394-й стрелковой дивизии.
середина октября 1942 года новый командующий 46-й армией генерал-майор К. Н. Леселидзе лично поставил разведчикам 1-го отряда задачу: перейти незаметно через Главный Кавказский хребет на его северные склоны и проникнуть в глубокий тыл противника на дорогу, идущую из Теберды через «Северный приют» на Клухор. По этой единственной коммуникации шло снабжение фашистских войск, занимавших Клухорский перевал. Десять суток разведчики из засад нападали на немецкие транспорты, что способствовало наступлению войск РККА с юга на Клухорском направлении.
20 октября 1942 года из-за холодов активные действия с обеих сторон в Приэльбрусье прекратились. Гарнизоны РККА на Бассе, Донгуз-Оруне и Бечо сократились до 60 человек. На Местиа, Твибере и Цаннере оставались заставы в 20-25 бойцов. Только авиация 366-го авиационного полка продолжала бомбить немецкие позиции. В т.ч. «Приют Одиннадцати» и приют на седловине Эльбрусса.
октябрь – ноябрь 1942 года немецкие войска ниже поселка Нижний Баксана (ныне город Тырнынауз) обошли находившиеся в Баксанской долине советские подразделения. Находившиеся на руднике запасы молибденовой руды через перевал Бечо (с помощью альпинистов Юрия Одноблюдова, Александра Сидоренко, Алексея Малеинова, Григория Двалишвили, Николая Маренца и Виктора Кухтина выполявших приказ полковника Курашвили из штаба 242-й горнострелковой дивизии) 1500 работавших на руднике шахтеров и жителей поселка перенесли в Закавказье. Выведено также и 230 детей. Шахты рудника взорвали. Немцы без боя заняли поселок Терскол, Заюково и всю Баксанскую долину. С Эльбрусского участка они то-же ушли в долину. Зимой на такой высоте не то что воевать, а просто находиться длительное время физически невозможно.
6 ноябрь 1942 года 242-й горнострелковая дивизия генерала Купарадзе начала отход из Баксанской долины через перевал Донгуз-Орун. Пробивал дорогу через этот перевал Моренец.
первые числа ноября 1942 года спустившиеся с ледового поля Эльбруса в Баксанское ущелье «Группа 80» с альпинистом Сидоренко обнаружив, что в селениях Эльбрус и Тегенекли советских войс уже нет решили выходить к перевалу Донгуз-Орун. Несколько дней были в домике бывшего ветеринарного поста. У перевала Донгуз-Орун встретил Одноблюдова. Затем Сидоренко получил приказ спуститься в Местию – административный центр Сванетии где встретил Малеинова, Кухтина и Моренца.
Сидоренко остался в Местии в распоряжении штаба 900-го горнострелкового полка.
Разведгруппе лейтенанта Малеинова приказали обследовать ледники Дзинар, Ласхедар, пройти Твибер и другие перевалы.
22 ноября 1942 года генерал-полковник Эвальд фон Клейст вступил в должность командующего группой армий «А».

www.hochgebirgs.ru

Мерцал закат, как блеск клинка. Свою добычу смерть считала

В конце сентября 1942 года против отборных бойцов дивизии «Эдельвейс» в атаку бросили солдат 242-й горнострелковой дивизии. Защитники успешно отразили первую попытку егерей прорваться по Баксанскому ущелью. Тогда командование оперативной группы решило попытаться атаковать. Части 63-й кавдивизии сменили на перевалах бойцов из 242-й горнострелковой.

Немецкий солдат охраняет «Приют 11»

По плану советские силы должны были выбить немцев с перевалов Чипер-азау, Чвибери, Хотю-тау и самого Эльбруса: базы «Кругозор» и гостиницы «Приют 11».

Кроме горнострелков на Эльбрусе должны были действовать бойцы особой группы отрядов НКВД, в которые входили опытные инструкторы‑альпинисты.

Вечером 26 сентября на склонах самой высокой горы Европы вспыхнул бой. 27 сентября наблюдатели заметили: противник численностью до 40 человек перешёл с базы «Кругозор» на перевал Чипер‑азау.

Это значило, что силы немцев на самом Эльбрусе уменьшились.

Да и наши артиллеристы обнадёжили: в районе «Приюта 11» они накрыли два вражеских станковых пулемёта и миномёт, что облегчало предстоящий штурм.

На следующий день горнострелкам предстояло атаковать немцев на перевалах Чвивери и Чипер-азау. А отдельному отряду, сформированному из лучших бойцов 897-го горнострелкового полка, поставили задачу наступать на «Приют 11» и овладеть им.

Гурен Григорьянц

Всего их было 102 человека, включая командира — лейтенанта Гурена Григорьянца.

Сам офицер был из 214-го кавполка. Поэтому часто пишут, что и вся рота была кавалерийской. Но кавалеристами были только разведчики и командир, уже воевавшие на Эльбрусе.

Вечером 27 сентября отряд лейтенанта Григорьянца начал свой путь к леднику Эльбруса.

Взвод зарывался в облака. И уходил по перевалу

Обычно на Эльбрусе туман считается одной из главных опасностей. Вот ты любуешься пронзительно-синим небом и вершинами вокруг — а через несколько минут всё вокруг уже затянуто мглой. И каждый шаг — словно по минному полю. Не дай бог сбиться с тропы и угодить в ледовую трещину.

Но тогда, в сентябре 42-го, опасность тумана была не в том, что он внезапно появился. А в том, что он внезапно прошёл…

Рассеявшаяся мгла, которая могла облегчить наступление группы, обнаружила бойцов. Завязался бой.

Из оперативной сводки № 23 штадива 242:

«Группа Григорьянца в количестве 102 человек на подступах к ПРИЮТ ОДИННАДЦАТИ была встречена ружейно-пулемётным и миномётным огнём противника, понесла большие потери, попала в окружение, из которого вышли 4 человека. Григорьянц ранен в обе ноги, остался на поле боя, судьба его неизвестна.»

Немецкий егерь дивизии «Эдельвейс» у «Приюта 11»

Основные бои в те дни шли за перевал Чвивери. Вечером 30 сентября горнострелки выбили с него егерей. Но через сутки немцы подтянули дополнительные силы и отбили перевал обратно.

А подробности о схватке за «Приют 11» в дивизии узнали от вышедших к своим раненых.

Из доклада начальника штаба 242 горнострелковой дивизии следует, что бойцы Григорьянца, несмотря на превосходство врага в численности и технике, продолжали продвигаться вперёд. Они не сдавались, даже когда в живых осталось около трети отряда.

«Остатки бойцов залегли и вели бой до 14.00 28.09.42 г.
Пользуясь превосходством в живой силе и большой насыщенности огня, противнику удалось окружить остатки отряда. Из отряда вышел только один раненый комиссар (политрук Елисеев) и три раненых бойца. Высланный на помощь отряд был встречен огнём противника на пути и не смог оказать помощи группе лейтенанта Григорьянца».

Обычно пишут, что лейтенанта представили к награде посмертно. Но на самом деле представление к ордену Красной Звезды подписали ещё за две недели до его гибели. «Продолжает нести боевую разведку», «действует решительно и смело». Там, в этих строках, офицер ещё жив. А вот получить орден он уже не успел.

Долгое время единственным свидетельством о дальнейшей судьбе Григорьянца считался рассказ немецкого командира Эльбрусского участка обороны, майора Ханса Майера. В своих воспоминаниях он рассказал про бой с группой опытных альпинистов, которые три дня поднимались на Эльбрус по северному склону. Немец упомянул и о взятом в плен командире — раненом лейтенанте. И о якобы застрелившемся комиссаре.

Считалось, что раненый офицер, о котором упоминал Майер — и есть лейтенант Григорьянц. Но, скорее всего, для немецкого командира в один бой слились атаки двух групп — горнострелков и отряда НКВД под командованием старшего лейтенанта Максимова. Ведь командир горнострелков так и остался на поле боя.

Возвращение

В 2014 году подтаявший ледник Эльбруса отдал то, что хранил более 70 лет. Альпинистская разведрота спецназа 34-го разведывательного батальона Южного военного округа (ЮВО) и местные поисковики обнаружили тела погибших в 42-м бойцов.

Был среди них и советский лейтенант.

Документов при нём не было, но сохранились наколки на руках и предплечье, явно указывающие на криминальное прошлое. Много ли офицеров были ранее осуждёнными?

Покопавшись в архивах, поисковики выяснили: Гурен Агаджанович Григорьянц в конце 20-х провёл в тюрьме четыре года, после чего был освобождён со снятием судимости.

Памятник защитникам Приэльбрусья

Сомнений в том, что нашли именно его, не оставалось.

Он вернулся из боя через 70 с лишним лет. И снова лёг рядом со своими бойцами — в братской могиле около памятника защитникам Приэльбрусья в посёлке Терскол.

warhead.su

Теги: Эльбрус | Приэльбрусье | Приют-11

17.03.2017

Печальную историю о высокогорной гостинице «Приют одиннадцати», ставшей одним из символов Эльбруса, рассказал sk-news.ru краевед и издатель из Нальчика Виктор Котляров.

«Отель за облаками» – такое образное название закрепилось за «Приютом одиннадцати», самой высокогорной гостиницей Европы. И в этом не ощущалось никакого преувеличения – это была действительно первоклассная гостиница, расположенная на юго-восточном склоне горы Эльбрус на высоте 4050 метров (ранее считалось – 4200 метров).

Бесприютный Приют-11 – высокогорное убежище альпинистов на склоне Эльбруса

Названием своим приют обязан одной из туристических групп, для которых организовала экскурсию на Эльбрус «Кавказское географическое общество»(КГО), созданное в 1902 году, возглавляемое с 1907 года легендарным Р. Р. Лейцингером, развернуло активную деятельность по (мы цитируем его устав) «всестороннему научному исследованию Кавказских гор и прилегающих к нему предгорий…».

Именно Рудольф Лейцингер (1844-1910), швейцарец по рождению, проживавший в Пятигорске, составил «Проект проведения пешеходной тропы на вершину Эльбруса и сооружения на нем метеорологических станций».

Шедшая летом 1909 года по этой самой тропе группа, состоящая из 11 человек, разбила временный лагерь в районе скальной гряды. Уходя, кто-то из экскурсантов написал на камнях белой краской, которую прихватили с собой, чтобы засвидетельствовать свое присутствие на вершине Эльбруса (предполагали это сделать на камнях, свободных от снега), слово «Приют» и цифру «11».

Спустя 20 лет, в 1929 году, один из первых русских альпинистов А. В. Раковский (он известен тем, что вместе с С. Голубевым открыл в 1913 году перевал в хребте Адырсу, соединяющий ледники Юном и Северный Башиль) предложил построить на этом месте стационарный приют.

Возведенная в том же году деревянная хижина, которую оббили железом, могла служить ночлегом для группы всего в несколько человек (не больше шести-восьми), тогда как желающих взойти на Эльбрус было куда как больше. И уже в 1932 году на месте этой самой хижины началось строительство здания удлиненной формы. Дощатое, изобилующее многочисленными щелями, отчего по всему помещению гулял ветер, оно не имело никакой меблировки, но зато здесь могли отдохнуть перед восхождением более сорока человек. А так как крыша у помещения была плоской, то и она служила пристанищем для альпинистов – на ней разбивали палатки.

Проект этого приюта разработал инженер Н. М. Попов; он же и руководил строительством. Любовь к горам передал ему отец – Михаил Николаевич Попов, профессор-химик, преподаватель МГУ. В 1932 году он вместе с сыном Николаем совершил восхождение на Эльбрус и с того времени Попов-младший отдавал горам все свободное от работы время. Он составил карту Эльбруса, вошедшую в справочник-путеводитель «Перевалы Кавказа» (Москва, 1935), издал работу «Оледенение Юго-западных склонов Эльбруса» (1935).

И поэтому вовсе не случайно, что именно ему предложили спроектировать горный отель международного класса, который предполагалось возвести на месте прежнего дощатого здания. В эти годы на покорение Эльбруса устремляется все больше иностранцев и, естественно, деревянный барак без элементарных бытовых удобсств их никак не мог устроить. Да и количество наших альпинистских групп, идущих на высшую точку Европы, росло с каждым годом.

Весной 1936 года решение о строительстве комфортабельной гостиницы-турбазы на скалах «Приюта одиннадцати» находит поддержку; спроектированный Н.М.Поповым горный отель на скалах «Приют одиннадцати» на Эльбрусе получает одобрение. Остается привязать его к местности.

Вот как об этом рассказывает в своей книге «Эльбрусская летопись» знаменитый альпинист Владимир Кудинов: «На высоте 4200 метров появились автор проекта – альпинист-архитектор Николай Михайлович Попов и альпинист-шуцбундовец Фердинанд Кропф. Попов имел полномочия от Туристско-экскурсионного управления ВЦСПС выбрать место для будущей стройки. Все мы, конечно, приняли в этом самое деятельное участие. Много спорили о преимуществе того или иного места. Каждый доказывал правильность своего выбора. Наконец разгоревшиеся страсти утихли: гостиницу решили строить на скалах, находившихся несколько выше существующего здания.

…В середине 1937 года с «Кругозора» потянулись караваны ослов, нагруженные ящиками со взрывчаткой и разными геодезическими инструментами. Осенью, после ухода с Эльбруса последних летних туристов, начались геодезические работы и пробное бурение. И вот в один прекрасный день склоны седого великана огласились раскатами мощных взрывов, потрясавших окружающую местность. …Взрывы поднимали вверх фонтаны вечномерзлой земли и камней. Наконец все затихло. Взрывники ушли, оставив после себя ровную площадку и котлованы под фундамент будущих зданий.

…Еще во время перевозки взрывчатки руководители стройки пришли к выводу, что при таких темпах транспортировки понадобится не менее пяти лет, чтобы доставить все необходимые грузы на строительную площадку. А ведь гостиницу необходимо полностью закончить к летнему сезону 1939 года. Возник вопрос – как быть? Выход нашли. По смелому решению инженера Попова одновременно со взрывными работами приступили к сооружению тракторной дороги от Терскола по склонам массива Гарабаши через «Новый Кругозор» (так, в отличие от существующего «Кругозора», была названа поляна, находившаяся приблизительно на одной высоте), до средней части Терскольского ледника. На высоте около 3800 метров дорога кончалась, и дальнейший путь на «Приют одиннадцати» проходил по эльбрусским ледникам и фирновым полям. Он имел протяженность всего четыре километра, вместо семи (через «Старый Кругозор») и более доступный, сравнительно пологий рельеф.

В 1938 году началось строительство гостиницы. Между «Ледовой базой» (так назвали место окончания дороги) и «Приютом одиннадцати» навели надежные мосты через ледниковые трещины, и вот по вечным снегам потянулись караваны с различным строительным грузом».

Лошади, ослы, быки – вот основная тягловая сила, использовавшаяся при строительстве. Лошадей запрягали в сани, быки тащили волоком негабаритный груз, прежде всего бревна, на ослах доставляли все остальное. Перевозки осуществлялись только утром и вечером, так как днем накатанная дорога становилась непроходимой из-за жаркого горного солнца.

Архитектор приюта Николай Михайлович Попов известен как строитель первых советских дирижаблей и поэтому вполне объяснимо, что для отеля он выбрал форму этого летательного аппарата. Владимир Кудинов пишет: «Работали дружно, и на скалах быстро поднимался остов будущего здания. Его формы резко отличались от привычных глазу построек и напоминали то ли полунадутый дирижабль, то ли кузов гигантского автобуса. Вся верхняя часть была закруглена, чтобы сильные ветры, которые так часты в этих местах, особенно в зимнее время, обтекали его. Одновременно, несколько ниже, строилось здание под дизельную и котельную подобной же непривычной формы.

К осени оба здания были почти готовы, их для ветронепроницаемости обили оцинкованным железом. Основной корпус гостиницы овальной формы имел три этажа. Первый сложен из дикого камня, второй и третий — деревянные, каркасного типа, утепленные специальными теплоизоляционными плитами».

В июне 1939 года строительство приюта было продолжено, а уже осенью он принял первых жильцов, восторгавшихся увиденным. Еще бы, ведь, как пишет Владимир Кудинов, на «первом этаже находились кухня, ванно-душевые комнаты и складские помещения. Второй и третий этажи отвели под жилье. Комнаты-каюты, рассчитанные на проживание от двух до восьми человек, оборудовали двухъярусными откидными полками вагонного типа. В каждой имелись рундуки для вещей и столики. На втором этаже находилась столовая на пятьдесят человек. Гостиница имела центральное отопление и электричество, водопровод и канализацию. Натертые до зеркального блеска паркетные полы и отделанные линкрустом стены и потолки радовали глаз».

Напомним, что линкруст это строительный стеновой материал с моющейся гладкой или рельефной поверхностью, известный большинству из нас по отделке вагонов поездов и метро, ныне применяемый лишь при реставрационных работах.

Установленная в котельной электростанция снабжала гостиницу горячей водой, что по тем временам было вообще чем-то невероятным, высшим проявлением комфорта и не случайно новый «Приют» получил негласное название «отель над облаками».

В 1940 году все прелести полноценного отдыха здесь почувствовали на себе сотни альпинистов. В июне 1941 года в гостинице разместились участники массовой альпиниады – более тысячи человек готовились покорить Эльбрус. Для этого рядом с «Приютом одиннадцати» был разбит палаточный лагерь, доставлен запас продовольствии. 21 июня все участники штурма, призванного стать самым массовым в истории, достигли высокогорной гостиницы.

Но через день началась война, и стало не до восхождений.

А 17 августа 1942 года отель заняли незваные гости – горные стрелки капитана Грота. Советское командование предприняло несколько попыток овладеть высокогорной гостиницей, но все они окончились неудачей; около сотни советских солдат остались лежать на подступах к «Приюту».

Немецкие горные стрелки ушли отсюда сами – их вынудила к этому победа наших войск под Сталинградом и угроза окружения. 10 января 1943 года приют опустел. Через месяц, 9 февраля, группа советских альпинистов под руководством А.М. Гусева, получившая задание водрузить красные флаги на вершине Эльбруса, поднялась на «Приют одиннадцати». Здание гостиницы было изрешечено пулями и осколками (отель неоднократно бомбили), во многих окнах отсутствовали рамы (немцы использовали их для отопления), продуктовый склад был залит керосином. Но все эти повреждения не носили необратимого характера. Приют выстоял, выдержал, готов был служить людям.

Его послевоенная история такова. В 1949 году он был передан в аренду на пять лет Академии наук СССР. Ее Эльбрусская экспедиция начала восстановительные работы. Осенью 1951 года сюда от Терскола даже протянули линию высоковольтной электропередачи, которая, правда, простояла меньше года. Опоры, установленные прямо на леднике, провалились в трещины.

Все последующие годы «Приют одиннадцати» исправно служил альпинистам. В семидесятых годах прошлого века на его третьем этаже был оборудован импровизированный музей, по которому можно было изучать историю советского альпинизма.

На одном из сайтов (vertikal-pechatniki.ru) я нашел такие строчки безымянного автора: «Каждый, кто шел покорять вершину Эльбруса, останавливался на ночлег в “Приюте одиннадцати”. В уютной “кают–компании” господствовала неповторимая атмосфера. Альпинисты гоняли чаи из трехлитровых банок, делились друг с другом карабинами и теплыми носками. А в ночь, надев “кошки”, через третий этаж, где находился запасной выход, отправлялись в темноту, чтобы часов через десять подойти к вершине.

Гостиница была облечена в алюминий и напоминала космический корабль. На покатых боках не накапливался снег. Для альпинистов это было культовое место. В небольшую в общем-то постройку могли втиснуться до двухсот человек. Альпинисты спали и между койками и в коридорах на полу.

Местом сбора альпинистского содружества была столовая, которая размещалась на втором этаже. На высоте, при дефиците кислорода, вода начинала кипеть при температуре 85 градусов, приготовить пищу было непросто. Яйцо, к примеру, необходимо было “греть” до готовности не меньше 30 минут. Настоящим десертом считался хлеб, подсушенный на электрической плитке. Его посыпали солью и перцем.

Стену в столовой украшала подробная карта Приэльбрусья, трофейная, немецкая. Из окон самой высокогорной столовой Европы были видны прекрасные вершины Кавказских гор, которые вдохновили Юрия Визбора на написание своего произведения “Завтрак с видом на Эльбрус”. Эта книга, как музейная реликвия, лежала около печки, альпинисты перечитывали ее перед восхождением».

Перечитывал ее когда-то и я, сохранив памяти нехитрые строки: «Когда впервые после долгой разлуки над твоей головой жужжат ролики на мачтах опор, когда кресло канатной дороги ровно и мягко поднимает тебя вверх, когда мимо тебя на уровне глаз скользят вниз вершины чегетских сосен, их золотые стволы, то прямые, то кряжистые, то разошедшиеся надвое, как лира, когда за этими соснами начинают проглядывать белые купола Эльбруса – начинаешь всей душой ощущать, что ты вернулся, вернулся, вернулся то ли к мечтам, то ли к сожалениям, то ли к молодости, то ли к прошлому, к местам ушедшей, но неутраченной радости, к свежим снеговым полям, где мимо тебя, как юная лыжница, много раз пролетала несостоявшаяся любовь. …Мы не видим себя. Все нам кажется, что вот мы сейчас поднимемся от зябкого утреннего костерка, от похудевшей на рассветном холодке белой реки, шумящей между мрачноватых сырых елей, и пойдем туда, куда достает глаз. За зеленые ковры альпийских лугов. За желтые предперевальные скалы. За синие поля крутых снегов, к небу, к небу такому голубому, что кажется – можно его потрогать рукой и погладить его лакированную сферу».

А потом пришло 16 августа 1998 года – день, когда завершилась почти шестидесятилетняя история высокогорного отеля, полностью уничтоженного пожаром.

В Интернете, на YouTube, размещена 13-минутная запись этого трагического происшествия. Честное слово, смотреть ее без слез невозможно. Ведь по большому счету «Приют одиннадцати» был не только гостиницей, где идущие на Эльбрус останавливались перед восхождение, но и символом этого самого восхождения.

Той ступенькой, с которой шагали «вперед и вверх»; той отдушиной, о которой мечтали при возвращении, отдав горе все свои силы; той зарубкой в книге судьбы, которой были отмечены для кого победы, а для кого и поражения.

Приют даровал свой комфорт всем, кто шел со стороны Баксанского ущелья; он первым принимал и тех, чьи жизни забрал Эльбрус.
Он был путеводной звездой и лучом света. Пристанищем для тела и души.
Здесь обретали веру и объяснялись в любви.
Здесь приходило понимание, что жизнь прожита не зря, коль были в ней вершина Эльбруса и «Приют одиннадцати».

Но самое главное – он был другом, настоящим другом, напарником по связке, который не подведет, который выручит, который поддержит. И вот этот друг погиб. Глупо погиб…

Людская безалаберность не имеет национальности

…Ирония судьбы: приют, исправно, на протяжении десятилетий, служивший альпинистам, завершил свою историю их же руками. И что с того, что альпинисты были не нашими (венгерскими) – людская безалаберность не имеет национальности. Перекачанный бензиновый примус полыхнул огнем. Его пытались потушить водой из стоявшей рядом бутыли. Только вот в ней оказался спирт… После этого пожар уже было не остановить…

В сентябре того далекого 1998 года правительством Кабардино-Балкарии была создана специальная комиссия, пришедшая к выводу о необходимости восстановления отеля за облаками в его прежнем виде, но уже с использованием современных огнеупорных материалов. Об этом поведала газета «Московский комсомолец» в №184 от 27 сентября под жизнеутверждающем заголовком: «Высокогорная гостиница «Приют одиннадцати» будет восстановлена».

Вопрос, откуда взять средства на восстановление, комиссия не рассматривала. И понятно, что дело застопорилось.

В начале нового тысячелетия с предложением о восстановлении гостиницы и постройки новой канатной дороги с последующей их передачей в собственность Москвы выступил Юрий Лужков. Встречное предложение от республиканских властей – найти инвесторов для восстановления Тырныаузского вольфрамомолибденого комбината – не нашло отклика у мэрии.

Прошли годы и в газете «Коммерсантъ» (2013, июнь) появилась заметка «На Эльбрусе будет восстановлен сгоревший «Приют одиннадцати». В ней говорилось, что «Корпорация развития Северного Кавказа» планирует вложить в данный проект 200 миллионов рублей инвестиций, но не уточнялось, когда работы начнутся и тем более завершатся. Правда сообщалось, что осенью 2013 года на Эльбрусе откроется другой высокогорный отель, рассчитанный на 40 номеров.

Сегодня на Эльбрусе функционирует три приюта:

«Бочки» («Гара-Баши») – в 1980-х годах на высоту 3750 метров волоком затащили девять жилых вагончиков-бытовок (известных как ЦУБ-2М – цилиндрический унифицированный блок: мобильный блок для жизни в экстремальных условиях), в каждом из которых число мест доведено до шести; удобства и столовая вне блока;

«Мария» – вагончики, установленные на высоте 4100 метров, рассчитанные примерно на 20 человек; условия достаточно комфортабельные – электричество, газ, туалет;

«LeapRus 3912», считающийся (так утверждается в рекламе) самой высокогорной отечественной гостиницей. Напоминает он не дирижабль, а скорее космическую станцию, состоит из трех модулей, рассчитан, как и предполагалось, на 40 человек, предлагает европейский сервис, цены на который тоже европейские, а проще говоря – заоблачные.

Уже даже по названиям видно, что ни один из них не может претендовать на лавры «Приюта одиннадцати» – самого известного высокогорного отеля в нашей стране. Получается, что «отелю за облаками» осталось только одно место – в истории. Как советского альпинизма, так и Советского Союза.

Источник: «Кабардино-Балкария. Мир и мы»

Курорты:

skigu.ru


Categories:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Adblock
detector