Виталий Михайлович родился в Енисейске Красноярского края, а Евгений Михайлович — в Красноярске, в семье казака. Братья рано остались сиротами: мама умерла при родах Евгения, а отец — спустя 2 года после матери. В Красноярске сохранился дом, в котором братья провели детство и выросли. Находится он на ул. Ленина, дом 74.

Судьба братьев похожа, и в тоже время разная. Решающую роль в их жизни сыграло то, что детство прошло в Красноярске, визитной карточкой которого является природный заповедник «Столбы».

VitaliyВиталий Михайлович — советский альпинист, заслуженный мастер альпинизма (1934), заслуженный мастер спорта (1940), заслуженный тренер СССР (1961), инженер-конструктор. Руководитель первых советских восхождений на пик Ленина (Памир, 7134 м) в 1934 году и пик Победы (Тянь-Шань, 7439 м) в 1956 году. Руководимая им команда «Спартак» (Москва) 12 раз была чемпионом СССР по альпинизму. Также был бронзовым призёром чемпионата СССР по горнолыжному спорту.


 

Окончил Московский химико-технологический институт им. Менделеева, инженер-механик. Еще в студенческие годы Виталий начал организовывать экспедиции в высокогорные районы (Алтай, Саяны). В 1931 году, впервые попав на Кавказ, Виталий с женой Валентиной Чередовой и братом Евгением первыми из советских альпинистов совершили траверс вершин Дыхтау — Миссес-тау – по тем временам восхождение исключительное.

 

После окончания института, в 1931–1932 гг., Виталий отправляется на Центральный Кавказ, где совершил ряд серьезных советских первовосхождений. А в 1936 году, при спуске с вершины Хан-Тенгри, экспедиция ВЦСПС попала в сильнейшую бурю; в результате обморожений у Виталия Михайловича были ампутированы 13 пальцев. В связи с этим с 1937 по 1945 год он занимался в основном педагогической, конструкторской и исследовательской работой, одновременно проводя упорную тренировку.

 

Со времени войны до выхода на пенсию работал в Центральном научно-исследовательском институте физической культуры (ЦНИИФК) и Центральной лаборатории спортинвентаря (ЦЛСИ), преобразованной впоследствии во Всесоюзный институт спортивных и туристических изделий (ВИСТИ).
нимался разработкой и конструированием спортивного снаряжения и приборов. Является автором первого советского альпинистского снаряжения, которое так и называется: «абалаковское». Разработал ряд приемов и методик страховки в горах. Автор около 100 приборов, используемых для объективной оценки процесса тренировки спортсменов. Гимнастические снаряды, на которых проходили выступления гимнастов на Московской Олимпиаде-1980, созданы В. Абалаковым.

EvgeniyЕвгений Михайлович был творческим человеком. В 1932 году он окончил Московский государственный академический художественный институт имени В. И. Сурикова, был членом Союза художников СССР, создал ряд картин и скульптур, большинство из которых посвящено альпинистской тематике. Наиболее известна его скульптурная группа «Альпинист и альпинистка». Она установлена на стадионе в Лужниках в Москве.

 

Евгений Михайлович, так же как и его брат Виталий, был заслуженным мастером альпинизма (1934 г.), совершил восхождение не менее чем на пятьдесят вершин, проводил научные исследования, изучал и наносил на карты горные хребты и ледники Памира и Тянь-Шаня. Его товарищи по экспедициям в горы всегда удивлялись, когда Евгений таскал с собой, кроме необходимого для похода снаряжения, ещё и планшеты для рисунков, акварелей и топосъёмок.


Е. М. Абалаков является автором учебника «Основы альпинизма», переведённого на многие языки мира.

 

Совершил первовосхождение на пик Сталина (с 1962 по 1998 годы — пик Коммунизма, ныне — пик Исмаила Самани) (Памир, 1933) — ему одному из многочисленного состава штурмового отряда памирско-таджикской экспедиции 1933 года удалось достичь вершины — 7 495 м.

 

Похоронены оба брата в Москве.

В память о выдающихся альпинистах их именем названа улица в Красноярске, в честь Евгения Абалакова были названы пик на Памире, горные вершины на Тянь-Шане, есть Абалаковская щель на Коммунаре, Абалаковский цирк на Такмаке.
Памяти братьев Абалаковых в Красноярске регулярно проводятся всероссийские соревнования по скалолазанию.

 

Абалаковский стиль в скалолазании, признанный надежным, стал основой мирового альпинизма.

 

(Использованы материалы сайта: alpklubspb.ru)

www.kraskompas.ru


Абалаковы братья Виталий Михайлович (1906 — 1986) и Евгений Михайлович (1907 — 1948), советские альпинисты. Совершили восхождения на многие сложнейшие вершины Кавказа, Тянь-Шаня, Памира, Алтая и др.

Родина братьев Абалаковых — Сибирь. Они родились под Енисейском. Мать умерла при родах Евгения в феврале 1907 года, через два года не стало и отца.

Судьба определила, чтобы выросли осиротевшие братья в Красноярске, чтобы их юность прошла на Столбах. Именно Столбы, увлечённость скалолазанием стали для них и школой творчества, и основой последующих легендарных достижений.

В 1925 году Абалаковы уехали в Москву: старший Виталий стал студентом Московского химико-технологического института (МХТИ) имени Д. И. Менделеева (современный Российский химико-технологический университет имени Д. И. Менделеева), а Евгений поступил в столичный Высший художественно-технический институт (ВХУТЕИН) (современный Московский художественный институт имени В. И. Сурикова). На каникулах братья возвращались в Красноярск.

Художественный институт Евгений Абалаков закончил в 1932 году. Стал участником множества художественных выставок, автором многих известных скульптурных композиций.

3 сентября 1933 года Евгений Абалаков поднялся на высшую точку Советского Союза пик Сталина (в 1962 году переименован в Пик Коммунизма, в 1998 – в Пик Исмоила Сомони (территория Республики Таджикистан)). 7 495 метров он покорил первым и в одиночку: его товарищи по экспедиции до вершины дойти не смогли.


На фронт он ушёл добровольцем уже на второй день войны, 23 июня 1941 года. Воевал, защищая Москву на Западном фронте, а затем был переведён на Кавказ. Командованием был учтён его альпинистский опыт, и Евгений стал преподавателем-инструктором в школе военного альпинизма и горнолыжного спорта.

Евгений Абалаков погиб в Москве 24 марта 1948 года в результате нелепой случайности. Похоронен на Новодевичьем кладбище. После трагической смерти Евгения лидером отечественного альпинизма стал его старший брат Виталий.

Одну из вершин Памира сегодня именуют пиком Евгения Абалакова. В его честь названы две вершины на Тянь-Шане. Увековечена память о скалолазе и на Красноярских Столбах — Абалаковские щели есть на Коммунаре, Абалаковский цирк — на Такмаке.


Brothers Abalakov Vitaly Mikhailovich (1905 — 1986) and Abalakov Evgeny Mikhailovich (1907 — 1948), Soviet mountaineers. Climbed many of the most difficult peaks of Caucasus, Tien Shan, Pamir, Altai, etc.

Abalakov brothers were born in Siberia, near the town Yeniseisk. Their mother died giving birth to Evgeny in February 1907. Two years later their father died.

Thus it was predestined that the orphaned brothers should grow up in Krasnoyarsk and spent their young years walking and climbing the Stolby (massive rock pillars near Krasnoyarsk). The Stolby nurtured the brothers’ enthusiasm for rock climbing and became for them both the school of creativity and the beginning for their future legendary achievements.


In 1925 Abalakov brothers went to Moscow: Vitaly (the elder brother) became a student of Moscow Chemical and Technological Institute (current D. Mendeleev University of Chemical Technology of Russia), and Evgeny entered Higher Art and Technical Institute (now it is Moscow State Academic Art Institute named after V.I. Surikov – another famous citizen of Krasnoyarsk). On vacation the brothers went to Krasnoyarsk.

Evgeny Abalakov graduated from Moscow State Academic Art Institute in 1932. He became a participant of many art exhibitions, the author of many famous sculptural compositions.

On September 3d, 1933 Evgeny Abalakov ascended the highest mountain of the Soviet Union – Stalin Peak (renamed into Communism Peak in 1962 and into Ismoil Somoni Peak in 1998). Evgeny was the only member of the climbing team that managed to conquer this 7 495 meters peak — ​​his fellow climbers due to accidents, mountain sickness and simple physical exhaustion could not reach the top of the mountain.

In 1941, already on the second day of the Great Patriotic War, June 23d Evgeny signed up as a volunteer . He fought, defending Moscow on the Western Front, and then was transferred to the Caucasus. His climbing experience was taken into account and he became a teacher-instructor in the school of military mountaineering and mountain skiing.


Evgeny Abalakov died in Moscow on March 24th, 1948 as a result of an absurd accident. He was buried at the Novodevichy Cemetery. After the tragic death of Evgeny, his elder brother Vitaly became the leader of Soviet mountaineering.

One of the Pamir peaks and two peaks in Tien Shan are named after Evgeny Abalakov. Krasnoyarsk Stolby also preserve the memory of the climber – there are “Abalakov cracks” on the Kommunar pillar and “Abalakov circus” on the Takmak pillar.

www.gornovosti.ru

1

2

3

Евгений Абалаков —

альпинист и художник

Высоко в небо вздымаются скалистые, снежные и ледяные

вершины высочайших гор. Их безмолвие нарушается грохотом лавин,

камнепадов, ревом бурь, потрясающим отвесные стены. Надо преодолеть

все: длинные, опасные подступы, трещины ледников, острые ребра гребня,

неприступные башни-жандармы, охраняющие путь к вершине. Нужно


вырубать сотни ступеней в ледяной стене, уметь в совершенстве владеть

своим телом, ледорубом, веревкой, с мастерством забивать ледовые и

скальные крючья, висеть над бездонной пропастью, удерживаясь крепкими

пальцами за незаметный кусок скальной выбоины. Нужно при этом

помнить о товарищах, связанных с тобой на жизнь и на смерть одной

веревкой. Нужно уметь переносить всевозможные испытания на краю

пропасти, переносить голод и холод, страшнейшие горные штормы, опас-

ности высотной грозы, удары каменных осколков, снежные бури. Таков

альпинизм — спорт самых смелых, самых выносливых.

Альпинизм начинается там, где кончаются тропинки, и не

кончается даже на вершине, потому что мало подняться, надо еще и

спуститься. На спуске альпиниста часто караулят тяжелые испытания.

В дореволюционное время альпинизмом в России занимались

немногие энтузиасты гор. Сегодня в нашей стране тысячи альпинистов

покоряют вершины Кавказа, Алтая, Памира, Тянь-Шаня. Альпинизм стал

массовым спортом, и бывали годы, когда на одну только вершину Эль-

бруса за один сезон подымалось свыше двух тысяч восходителей.

Советский альпинизм отметил 35-летие своего существования.

Альпинизм на Западе существовал давно и развился значительно ранее

советского. Но разница между нашим и западным альпинизмом очевидна и

4

с годами становится все существеннее.

Что дает альпинизм отдельной личности? — опрашивал полвека


назад видный западный альпинист и отвечал так: он возвращает нас

природе, тому элементу, с которым большинство из нас утратило

непосредственную связь. Стремление ввысь, беспредельное, стихийное —

разве оно не уносит нас, как на волшебных крыльях, куда-то вдаль от

привычного уровня, а вместе с ним йот обычных дум?!

Бегство от жизни в мир горного одиночества — вот основание для

занятия альпинизмом на Западе, но это еще возвышенное основание. В

западный альпинизм проникли и такие элементы, как дух коммерческого

делячества, дух рекламы, погони за безумными рекордами, смертельного

соперничества, авантюризма.

Советский альпинизм — это массовая школа мужества,

совершенствуясь в которой советский спортсмен показывает искусство

проводить

труднейшие

восхождения,

помогает

разрешению

народнохозяйственных вопросов в высокогорных областях, поискам новых

горнорудных богатств, составлению и уточнению географических карт,

явлюсь

закаленным,

опытным

исследователем,

разносторонне

воспитанным и серьезно подготовленным к самым трудным и

ответственным заданиям. Белые пятна многих сложных горных узлов

исчезли при помощи именно советских альпинистов, которые своим

самоотверженным трудом помогли ученым нанести на карту тысячи

квадратных километров неизвестной горной территории.


Советский

альпинизм

вырастил

замечательных

мастеров-

горовосходителей, среди которых есть талантливейшие заслуженные

мастера горного спорта, чьими именами законно гордится наша Родина.

Советский альпинизм внес много нового в развитие этого

интереснейшего и выдающегося спорта. Мировые рекорды поставлены

советскими мастерами, любящими горы, знающими горы, непрерывно

5

совершенствующими свое искусство. Много их, этих мастеров, знатоков

своего дела.

Какими же качествами надо обладать, чтобы стать первым из них?

По стилю своей спортивной деятельности, по своим склонностям

альпинистов нередко принято делить на альпинистов-высотников и

альпинистов спортивного стиля.

Евгений Абалаков был и высотником и альпинистом спортивного

стиля-

В самом деле, восхождения на все семитысячники и близкие к ним

по высоте вершины связаны с именем Евгения Абалакова (Пик

Коммунизма, Хан-Тенгри, пик Ленина, пик Карла Маркса, Патхор, пик

ХХХ-летия Советского государства). И в то же время им совершены самые

головоломные спортивные восхождения и траверсы (траверс семи вершин

Дых-тау — Коштан-тау, траверс пяти вершин Джутутурлючата, траверс

Цурунгала — Айламы — Нуам-Куам и др.).

Альпинистов делят иногда также по стилю на предпочитающих

скальные восхождения («скальники») и на предпочитающих ледовые и

снежные маршруты («ледовики»). Евгений Абалаков был и «скальником»

и «ледовиком»: на отвесных скальных стенках и на свирепейших ле-

допадах он чувствовал себя хозяином. Он обладал исключительными

волевыми качествами. Ярким тому примером является широко

прославившее его восхождение на высшую точку Советского Союза —

пик Коммунизма. Из всей группы, штурмовавшей вершину, на последних

сотнях метров остался он один.

Волевые качества Евгения Абалакова удивительно сочетались в нем

с необычайной мягкостью характера, исключительной уживчивостью в

коллективе, умением его сплачивать, с постоянной готовностью помочь

всем и каждому.

Вместе с тем оп обладал великолепными физическими данными.

6

Профессор Н.А. Федоров, принимавший участие во многих альпинистских

экспедициях как врач и исследовавший физические качества многих

выдающихся альпинистов, во время Памирской экспедиции 1947 года

говорил, что организм Евгения — это эталон физических качеств

альпиниста, равный единице, и что в долях этого эталона можно оценивать

качество всех других участников экспедиции.

В 1931 году как-то внезапно на альпинистском горизонте, в

Центральном Кавказе, на Миссес-коше, появляются братья Абалаковы и

Валентина Чередова, до того никому не известные, и сразу доказывают

такой класс альпинистских спортивных достижений, которому мог по-

завидовать любой самый опытный альпинист. В необычайно быстром для

того времени темпе они совершают восхождения на такие трудные

вершины, как Дых-тау и Миссес-тау.

Многим казалось удивительным, что новые люди в альпинизме,

братья Абалаковы, сразу дали столь высокий уровень спортивных

достижений. Но в этом не было ничего удивительного, и внезапность эта

была только кажущейся. Евгений Абалаков и его брат Виталий прошли

большую и суровую школу воспитания физических и духовных качеств,

необходимых для альпиниста.

Евгений Михайлович Абалаков родился в 1907 году в семье казака-

хуторянина, недалеко от города Енисейска. Рано осиротев, с двухлетнего

возраста воспитывался у родственников в живописном сибирском городе

Красноярске. С детства он полюбил суровую сибирскую природу. На про-

славленных теперь Красноярских Столбах Евгений получил первое

«боевое крещение», лазая по отвесным скалам, взбираясь на высокие

скалистые обрывы. Суровая сибирская тайга, в дебри которой братья

углублялись на десятки километров, научила Евгения хорошо разбираться

в карте, научила отыскивать нужное направление по едва заметным

приметам — по деревьям, камням, по направлению ветра, ночью — по

online-knigi.com

Пришел первый послевоенный спокойный год 1946-й. Альпинизм начал «оттаивать» после войны. Альпинисты пересчитывали уцелевших, поминали погибших… Делались первые восхождения.

Осенью с Кавказа пришла удивительная весть: Виталий Абалаков, собрав небольшую группу альпинистов, совершил несколько интересных восхождений, лучшим из которых было первопрохождение северной стены вершины Накры в Приэльбрусье. Имя Абалакова известно и гремело еще с начала тридцатых годов, но удивительным было то, что он, капитан команды, шел на этих восхождениях всегда первым, …имея в кармане удостоверение инвалида. До войны ему ампутировали половину одной ступни, первые фаланги пальцев рук. Так началась его послевоенная спортивная карьера, продлившаяся много лет.

Каково же было начало?

Осенью далекого 1931 года в альпинистские круги пришло взбудоражившее всех известие: два никому неизвестных сибиряка ? братья Абалаковы Виталий и Женя, с женой одного из них ? Валентиной Чередовой взошли на вторую по высоте пятитысячную вершину Кавказа ? Дыхтау (5204м) она видна еще из степей города Нальчика, сверкая снегами. По тем временам это было техническое спортивное восхождение экстра-класса.

Альпинисты были тогда немногочисленны, практически все знали всех этот мирок был официально «горной секцией Общества пролетарского туризма и экскурсий». Оно состояло тогда под эгидой Н.В.Крыленко[1]. Слово «альпинизм» официально не существовало (зачем советcкому человеку Альпы?), было «горовосхождение» поощрялись горные походы, познание своей страны или массовые восхождения, военные походы или решение географически ? геологических задач, «просто восхождению» придавался оттенок буржуазных развлечений. Например, экспедиция 1933 г. на пик Сталина (Коммунизма), организованная Н.П.Горбуновым, имела официальной целью установку на вершине автоматической метеостанции.

Альпинисты тех времен в большинстве своем начинали с горных походов, ходили через перевалы. Только постепенно они решались на первые простые восхождения, прочно были освоены лишь технически доступные восхождения на Эльбрус и Казбек, преимущественно массовые.

Эти энтузиасты были объединены страстью к горам. Разных людей она захватывала ? рабочих парней Б. Симагина, М. Ануфрикова, Н. Гусака, ученого с мировым именем академика И.Е. Тамма, ходившего еще в горах Шотландии, журналиста и боксера-тяжеловеса А.Ф. Гетье, будущего известного математика Б.Н. Делоне, врача Н. Калиновского, инженера В. Сасорова.

Многих охватывала страсть к походной жизни и восхождениям, они жили и бредили этим. Наверное, видевшие раз горы, снова стремятся к ним ? эти люди имели то, что Сарьян назвал величайшим даром природы, способность удивляться.

У далеких от альпинизма жителей Сенегала есть поговорка: «чтобы стать человеком, чтобы понять мир, надо хоть раз в жизни забраться на самое высокое дерево или самую высокую гору». В книге Корана Аллах говорит устами пророка: «я дал вам горы и звезды, дабы направить вас на путь правый» псалом Давида гласит: «придите, взойдите на гору, дом бога нашего».

Каждый выходной день эти люди отдавали пешим и лыжным походам, на которых лежал отсвет горных походов, у костров возникали рассказы о вершинах. Кто побывал в горах, твердо знает, что после всякой бури приходит солнце.

Это были не «строители альпинизма», это были ребята, голодные по свежему ветру и тяжелой работе, искатели приключений, а то и просто воли от табелей, проработок и т.п., наивные романтики, порой ставившие свою судьбу на снежную карту ? горы ведь не шутят… Многие только и жили ожиданием очередного летнего сезона. Особо увлеченные ходили и по Москве в штормовых костюмах и триконях, к ужасу соседей по трамваю. Это они начали писать историю нашего альпинизма своими ледорубами.

В 1941 году они ушли на фронт, но после войны продолжили писать послевоенную историю… уцелевшими именами.

Поэтому восхождение Абалаковых и Чередовой на Дыхтау было некоторым стимулом к рекордно-спортивному стилю, повлекшему ряд последователей. Стали отваживаться уже многие и перед началом войны было сделано многое, появился ряд сильных альпинистов. К концу 1937 г. наши альпинисты взошли на все главные вершины Кавказа и многие менее крупные («Горы покорить нельзя ? они лишь позволяют людям подниматься на их вершины» Э.Шиптон, альпинисты иной раз говорят «взять»), разведали далекие Памир и Тянь-Шань. В те годы, правда, еще не возник «альпинизм маршрутов» ? изыскание более трудных путей на взятые вершины ? и было еще далеко до «стенных маршрутов».

Как всегда в спорте, вокруг братьев Абалаковых образовалась стайка молодежи ? учеников, в число которых вошел и автор. Были здесь три брата Малеиновы (средний, Алексей в 1933 г. прославился восхождением на пятитысячную вершину Коштан на Кавказе), Ю. Шиянов ? летчик-испытатель (впоследствии Герой Союза), Г. Харлампиев, Ю. Губанов и другие. Весенние походы, костры в ночи ? насаждался культ смелости и выносливости, железное правило ? просмеять любую беду, рассказ о грозной опасности мог подаваться только в юмористическом ключе. Лыжные походы со слаломом по лесу, с ночевками где-нибудь на веранде или сеновале. Не раз, проснувшись в спальных мешках, мы были окружены деревенскими мальчишками, шептавшимися:

? Глянь, живые еще, шевелятся малость!

Всем, кто бывал в горных походах, наверное, знакомо это чувство: дома, сидя на диване, странно представить, что ты ночевал, полувися на обледенелой стене… Да не мираж ли это? А вот когда собралась группа друзей, все обретает реальность, встают в памяти живые воспоминания. Были и разговоры о технике альпинизма. Книг тогда еще не было, обучались «со слов» одним из учителей был дипломат В.Л. Семеновский, ходивший раньше проводником в Альпах.

Братья Абалаковы, Виталий и Евгений, из семьи казака-хуторянина, родились под Енисейском, потом жили невдалеке от Красноярска. Вместе приехали в Москву учиться: Виталий ? на инженера, Евгений ? на художника. Оба брата были невысоки, кряжисты, разве что Женя чуть поплотнее, малость похожий на милого таежного медвежонка. Но характерами они были разные: Виталий ? несколько суховатый, замкнутый, Женя ? улыбчивый и общительный. Виталий был склонен к некоторому аскетизму, Женя ? далеко не чужд радостям жизни. Они имели богатый опыт тяжелых походов по Алтаю и Саянам, суровой сибирской тайге, опасных плаваний по бурным рекам, а главное, лазания по знаменитым Красноярским Столбам ? великолепной школе скалолазания.

Столбы и впрямь хороши! На невысокие холмы наброшен ковер густой зеленой тайги, а на вершинах ? диковинные высокие скалы.

Красноярец ? художник В.И. Суриков: «Видел я Альпы швейцарские и итальянские, но нигде не видал такой красоты, как эта наша сибирская». Еще в начале 19-го века говорил рудознатец Прохор Селезнев: «Зело велики и пречудесно сотворены эти скалы… даже в других землях не увидишь такие… и залезть на сии скалы никто не сможет». Ко времени Абалаковых Столбы были уже «освоены» и там сложилась особая скальная техника и, что поважнеее, своя мораль, свой кодекс чести и крепкого товарищества. Братья, с детства любившие природу, прошли здесь великолепную школу техники, мужества и дружбы.

Для человека, любящего природу, пройти по любимой лесной дорожке, посмотреть мощные контуры вершин на восходе ? то же, что для меломана прослушать любимую мелодию. Но так же, как музыка может быть лиричной и бравурной, так и природа говорит разное. Русский равнинный пейзаж беззовен ? милая лесная полянка тянет к спокойному созерцанию, да и куда идти? Через четыреста километров найдешь такую же полянку а в горах всегда манит движение ? за поворот ущелья, за бровку перевала, на вершину ? узнать, что там, проявить себя в активном действии, напрягать все свои силы это и влекло Абалаковых в горы. Евгений, с его художественным чутьем, писал: «Нас покорила то сверкающая, радостная и зовущая, то мрачная, клубящаяся вихрями, то гневная и грозная, то таинственной, неуловимой завесой скрывающая себя и лишь на мгновение открывающаяся чудесными фантастическими видениями особого мира, суровая и прекрасная, вечно зовущая стихия горных вершин».

Успехи Абалаковых продолжились: в 1932 г. братья вместе с Алешей Гермогеновым (в то время председателем Московской горной секции) сделали траверс Безенгийской стены ? снежно-ледовой стены протяженностью более восьми километров, половина которой выше пяти тысяч метров, замыкающей Безенгийское ущелье ? район наивысших вершин Кавказского хребта прошли от Гестолы до Ш. Руставели под Шхару (Зап.) (дальше не пустила сильная непогода).

Однако, вскоре пришло и первое большое горе: зимой 1933 г. умер на седловине Эльбруса Алёша Гермогенов ? горы предупредили…

В 1933 г. ? Евгений, единственный из большой экспедиции, взошел первым на пик Сталина (Коммунизма), высочайшую вершину всего Союза (7495 м), стоящую в самой глубине Памира, это было 16-е по счету восхождение в Мире на вершины выше 7000 м. А Виталий с большой группой молодежи прошел траверс высшей вершины Алтая ? Белухи и совершил довольно трудное первовосхождение на вершину Иик-ту, высшую точку в Южно-Чуйском хребте.

В 1934 г. братья отдали силы военному мероприятию. Их пригласили на Памир руководить восхождением группы командиров на пик Ленина (7134 м), тогда считавшуюся второй по высоте в Союзе, высшую вершину Заалайского хребта, протянувшегося почти на двести километров с востока на запад. Виталий впервые увидел азиатские степные просторы, Алайскую долину ? ковыльную равнину шириной до тридцати километров, лежащую между снежным Алайским хребтом ? границей Ферганской равнины и Заалайским («Алайская долина поражает степным простором» ? географ Н. Корженевский), увидел море гор Памира, узнал азиатские высоты. Виталий ? первый русский покоритель вершины ? взошел вместе с двумя командирами (Евгений, пожертвовав вершиной, повел вниз группу ослабевших).

Оба брата оказались не мелькающими падающими звездами на альпинистском небе, но прочными светилами.

Осенью 1934 г. к братьям обратились среднеазиатские геологи, так как в глубине Тамынгенского ущелья, в отрогах Памиро-Алая было найдено месторождение дефицитного в Союзе олова, но выходы рудного тела были на очень крутой и высокой (4500 м) стене, для геологов недостижимой. Виталий провел разведку вместе с молодыми альпинистами Андреем Малеиновым и Владимиром Цейдлером дело выглядело серьезно. В 1935 г. братья, собрав группу (Валентина Чередова, Андрей Малеинов, Виктор Корзун, Михаил Дадиомов, Евгений Тимашев, Лоренц Саладин ? швейцарский альпинист, коммунист, с которым подружились раньше на Кавказе), отправились в глухой край. Это были глубины азиатских гор: путь шел через кишлак Варух, где Абалаковы увидели еще сохранившиеся каноны старой Азии ? пыльные кривоколенные улочки между глухих заборов, по которым стелились плети тыкв, со слепыми стенами домов ? из-за заборов были видны только развесистые урюки. Женщины в мешках паранджи с грузом на головах сухие старики в чалмах, темно-коричневые, достойно важные, как библейские патриархи, восседали на коврах чайхан под карагачами в пятнышках солнца…

Стена была обработана ? навешены перила, веревочные лестницы, повешены площадки, и геологи начали работы. Попутно были совершены несколько восхождений на близлежащие пятитысячные вершины, но главное, было продемонстрировано прикладное значение альпинизма, получившее определенный резонанс.

Виталий на этом не остановился. Окончив экспедицию, он по просьбе армейского командования провел воинскую часть на пик Трапеция (примерно 6500 м) в восточной части Заалайского хребта.

На следующий год, конечно, хотелось сделать что-то крупное спортивное. Тот, кто побывал в горах, уже не выйдет из ритма смены нового новым. 

Следующая глава >

biography.wikireading.ru

Братья Евгений и Виталий Абалаковы сделали громаднейший вклад в развитие отечественного и мирового альпинизма. Это люди, которые на слуху у большинства людей. Их именами названы улицы, магазины, скальные маршруты на Столбах и не только, и даже горные вершины. В их честь проводятся соревнования и называются горные клубы.

Братья абалаковы
Братья Абалаковы

Но что нам известно об этих людях? Почему именно в их честь названа улица в Красноярске? Какой именно вклад в развитие альпинизма внесли эти великие личности?

Про это Вы узнаете, прочитав интересную, полную деталей (которые,кстати, не везде указываются) статью Роберта Штейнера (Германия).

Так сложилось, что в описании жизни двух великих альпинистов страны Советов период ранней жизни и начала их альпинистской деятельности выпадал из поля зрения исследователей.

Братья Абалаковы начинали свою сознательную жизнь во времена, когда всякое упоминание о родовитости или достаточности рода было крайне опасно не только для главы данной фамилии.

Имеющиеся сведения говорят о том, что их отец Михаил Анисимович происхождением был из казаков и работал егерем. В соответствующих документах НКВД 1939 г. можно найти сведения о том, что их отец, был богатым предпринимателем, владельцем золотоносных шахт на севере Енисейской области и вел торговлю. Мать также была из богатой семьи, ее родители владели пароходами. Предположительно они, как и многие другие промышленники, бесследно исчезли после революции, как типичные «враги народа». Коммунисты в те времена не знали пощады для всех тех, кто имел деньги или власть. Соответствуют ли данные НКВД действительности — также неясно. Это был далеко не первый случай, когда спецслужбы предполагая у кого-нибудь наличие родителей – капиталистических предпринимателей или контрреволюционных кулаков, относили их к категории «врагов народа». В 30 гг. минувшего века этого было достаточно для преследования или ареста. Даже потомки не имели понятия, где истина.

Формула Сергея Шибаева, редактора известного журнала «ЭКС» (СПб): «В этой семье столько же тайн и интриг, как и в каком-нибудь королевском дворе. Жюль Верн и Стивен Кинг нашли бы тут достаточно материала для своих романов», полностью соответствует этому состоянию общества тех лет».

Столбы

Переезд в Красноярск сыграл основополагающую роль в альпинистской карьере обоих братьев.
Расположенный в окрестностях города природный парк «Столбы» стал полигоном для становления братьев как скалолазов и возмужания их характера. Этому способствовали принятые в те времена правила лазания по «Столбам»: лазали без страховки (в редких случаях применялся длинный кушак), в моде были свободные прыжки с одной скальной башни на другую.

Братья Абалаковы начали лазить в 12 и 13 лет, причем, лазили всегда без страховки.
Виталий впоследствии вспоминал: «… что в то время мы получили основы знаний по морали и воле». В то время их считали особенно «отмороженными» — они часто проходили неизвестные маршруты первыми и конечно — без страховки. Сегодня это бы получило название – «свободное соло первопрохождение». По имени Абалаковых назван прыжок со Второго Столба, трещина на «Коммунаре» и северная стена скалы «Дед».

В «свободное» от лазания по скалам время, они с приятелями искали приключения в походах по тайге, лазали по горным хребтам Саян и Алтая, занимались сплавом на плотах по Сибирским рекам.

Виталий был во многом антиподом своему брату Евгению. Тот с детства был совершенно здоров и пользовался любовью тетки. Виталию – наоборот – внимания уделяли меньше и, он постоянно болел. Евгений был сорвиголова и романтик, которому покорялось всё. Виталий – наоборот – реалист, прагматик. Он работал прилежно и настойчиво и создал себя сам. Один стал художником, другой – изобретателем. Виталий в 1930 г. закончил химико-технологический институт в Москве и стал инженером. В 1931 г. он оплатил отпуск в горах из средств, полученных за заявку на патент. После потери на Хан-Тенгри 12 пальцев на руках и ногах он начал разрабатывать протезы. Повортным пунктом в его жизни становится трагедия на Хан-Тенгри. В 30 лет, он становится калекой. Врачи дают ему понять, что с альпинизмом покончено, и, что его альпинистская карьера закончена. Только теперь Абалаковым становится ясно, сколько ошибок они наделали и, как много было поставлено на кон. Этот момент должен был изменить жизнь: «Больше, чем наши силы, была наша самоуверенность: мы могли всё! Мы были молоды, сильны, хорошо тренированы и начинали становиться заносчивыми, выходя на большие горы без серьезной подготовки. И только когда природа преподала нам эти горькие уроки, мы поняли, что в альпинизме самым главным является не сила, или техника, или смелость, а умная голова».

Позже, когда советский массовый альпинизм достиг новых высот, Виталий начинает специализироваться на разработке спортивного и альпинистского снаряжения. Только в этой области им заявлено более сотни патентов. При этом одно дело – изобретение, другое – внедрение новинок в промышленность и распространение. Тут Абалаков был мастером и настойчиво использовал все контакты и способы. Так что не было чудом, что СССР скоро был переполнен моделями различного снаряжения: обвязка Абалакова для спелеологов, спальный мешок Абалакова, палатка Абалакова, крюк Абалакова, ледовый якорь Абалакова, рюзак «абалаковский»…Братья абалаковы
Особым коньком были его устройства для страховки. Выстраданный им в ранние альпинистские годы опыт привел к тому, что безопасность для него стала важнее всего остального. Он разработал один из первых автоматических тормозов для веревки. Им он в 1973 году поразил комиссию UIAA, членом которой являлся. Другим изобретением была закладка, так сказать беспружинный предшественник современного френда. Под нагрузкой она расклинивалась в трещине и работала по принципу логарифмической спирали. Виталий опубликовал около 40 работ по теме альпинизм. Его книга «Основы альпинизма» была широко распространена и переведена на многие языки.

Знаменитый Пит Шуберт вспоминает: «Виталий был личностью первого ранга – у нег была отличная, приятная дикция, он не говорил много слов, но сказанное всегда было в тему». Особенно Виталий поразил UIAA своей установкой для испытания веревок, которая при недостатке денег и материалов просто крепилась на двух деревьях в лесу и успешно использовалась.

Мало кому известно, что он создавал и новинки в различных областях спорта: для Олимпиады в Москве он разработал световые эффекты и трансформируемые гимнастические снаряды, из которых за короткое время можно было смонтировать брусья, перекладину и гимнастического коня. Эта конструкция вызвала большой интерес. Тогда ему было 74 года. Для гандболистов он разработал «тест Абалакова». В 76 лет он помогает в подготовке первой советской экспедиции на Эверест (1982).

Евгений, начавший рано увлекаться искусством, окончил Московский институт искусств. Его коньком была скульптура в духе соцреализма, его героями – простые советские люди. Это направление было востребовано. Он скоро добивается успеха и становится известным. В 1937 году он был принят в элитарный «Союз советских деятелей искусств». Его скульптуры были даже направлены на выставку в Нью-Йорк. Но его увлекала и акварель, и рисунок. Он был, пожалуй, первым русским художником, который изображал горы, отражая их сущность. Альпинизм в принципе был важным художественным сюжетом для него. Например, так получились скульптура «Альпинист», а также «Военный альпинист», на которой показана фигура с тяжелым пулеметом – символ ожесточенной борьбы Красной Армии против гитлеровцев на Кавказе. Эту скульптуру он закончил в день своей преждевременной смерти.

Братья абалаковы
Лужники. Альпинисты

С современной точки зрения его искусство было монументальным, возможно — «типично советским». Будучи подверженным влиянию своего времени, он обнаруживает свойственные великим художникам талант композиционного мышления и отображения деталей. В своих горных мотивах он предпочитает изображение спусков. Тут сыграла роль и драма на Хан-Тенгри. Скульптура «Альпинистка» — это не только первое изображение горовосходительницы, но и пример, показывающий осмотрительность, концентрацию и спокойствие, необходимые при спуске с вершины.

В 1931 году состоялся их первый выезд на Кавказ. На Безенгийской вершине Миссес-тау сорвались два швейцарца. Их группа приняла решение – участвовать в их поисках. И это все — без альпинистского опыта, с примитивным снаряжением. По окончании поисковых работ группа единогласно решила, что находясь так высоко, нужно пойти еще дальше, на вершину Дых-тау (5204 м). Это был в то время один из наиболее сложных освоенных маршрутов Кавказа. Пережидая длинную ночь без воды и горячей пищи (примус забыли внизу) они думали только о вершине – никакого планирования и предусмотрительности, ни страха, ни уважения к горам.

В 1932 году они уже грезили о траверсе мощного массива Безенгийской стены. Погода была плохой, видимости никакой. Не имея опыта, они сняли защитные очки и неожиданно получили снежную слепоту. Вынужденно отлежавшись в палатке, они двинулись дальше, как только смогли видеть опять. При спуске с вершины Катын-тау Виталий провалился в трещину, но к счастью, спутники его удержали. На следующий день закончились продукты. И группа стала готовиться к опасному аварийному спуску. Опять срывается Виталий, брат его удерживает.

Дальнейший путь братьев в альпинизме описан достаточно подробно в альпинистской литературе. Нужно отметить, что этот путь проходил во времена, когда любое (тем более – сложное и наисложнейшее) перевовосхождение «нагружалось» национальным пафосом, не только в Советской России, но почти во всем мире. Восходители становились символом превосходства национальной и политической системы. Для гитлеровской Германии этому наглядно соответствовало первое прохождение Северной стены Эйгера. Много позднее – первовосхождение на Эверест, — как победы позднего колониализма для гибнущего английского владычества. «Победа» над пиком Сталина в 1933 году показала силу СССР. Сильный альпинист – означало сильное государство.

1935 год. Братья Абалаковы наверно стали одними из первых промышленных альпинистов. Они были приглашены для участия в разведке месторождений олова в Туркестанском хребте (Памиро-Алай). Они приносили геологам пробы пород с достигнутых вершин и поднимаясь по отвесным стенам, обеспечивали страховку при прохождении перевалов, поднимали наверх и спускали инструменты, а параллельно сделали целую серию восхождения на прекрасные пятитысячники. Братья абалаковы
1936 год. Группа из пяти альпинистов: Евгений Абалаков (это была его первая экспедиция в роли руководителя), его швейцарский друг Лоренц Саладин, Леонид Гутман, Виталий Абалаков и Михаил Дадиомов, без рекламного шума готовилась к восхождению на Хан-Тенгри — 6995 м. (Ц. Тянь-Шань). Для подготовки они едут в Узбекистан, где опять работают с геологами на Туркестанском хребте. После ряда приключений, форсированным 150-км маршем они добираются до подножья Хан-Тенгри. Наступает осень, термометр порой падает до минус 30°.

Без акклиматизации они идут наверх, одежда и снаряжение у них – плохие. В качестве базового лагеря оставляется палатка, немного продуктов и одежды. Каждый день становится холоднее. Ночи в снежных пещерах отбирают силы. Они игнорируют все предупреждения, посылаемые им природой и идут все выше. День штурма вершины заканчивается фиаско. Они не доходят до высшей точки, но отказываются сдаться и начинать спуск. В крошечной снежной пещере на высоте 6800 м. организуют холодную ночевку без какого-либо снаряжения и воды. На следующий день, не чувствуя рук и ног, они поднимаются на вершину. На спуске их застает снежная буря. В какой-то момент они теряют веревку, но видят ее, зацепившуюся ниже. Евгений, рискуя жизнью, спускается к ней и приносит обратно.

Через 200 м. на скалах срывается Гутман и остается лежать неподвижно, но он еще жив. Обессиленные восходители упаковав, спускают его вниз по склону. Приходится организовывать вторую холодную ночевку. Наконец, группа добралась до базового лагеря. У Виталия отморожены пальцы рук и ног. Тяжелые поражения у Лоренца Саладина. Он обрабатывает их ножом и пропитывает керосином – начинается заражение крови. Теперь с каждым днем у него повышается температура и на пути назад он падает с лошади и умирает в долине Инылчек. Евгений – единственный совсем не имеет травм.

Прохождение новых и сложных маршрутов в те времена было опасным и не знакомым делом, но еще более опасным для альпинистов СССР был конец 30 гг. минувшего века. Не всегда благополучное окончание сложнейшего восхождения, означало дальнейшую спокойную жизнь. При власти Сталина государственный террор вышел за все мыслимые границы. Каждый, кто хоть отдаленно мог быть «врагом народа» или даже безосновательно подозревался в этом, попадал в лучшем случае в тюрьму. С 1934 года стали приводиться в исполнение практически без суда и следствия мгновенные приговоры. В 1937 году были установлены квоты на аресты, которые должны были быть выполнены, перевыполнение квот только приветствовалось. По стране катились все новые волны арестов. Одна из них захватила и альпинистскую элиту.

Контакт с европейскими альпинистами, которого вряд ли можно было избежать на Кавказе, расценивался как профашистская агитация. Горные фотографии стали основой подозрения в шпионаже в пограничных регионах, а зарубежные материалы по альпинизму, которые альпинисты получали от иностранцев, считались изменой Родине. Эта судьба коснулась и Виталия Абалакова. Его обвинили в участии в шпионской организации, целью которой была «нейтрализация лучших альпинистов страны». Кроме того, его обвиняли в том, что он восхищался всем зарубежным и предпочитал зарубежное снаряжение советскому.

Как писал друг Виталия Абалакова, Владимир Кизель (змс, многолетний член знаменитой Абалаковской команды), ему ставилось в вину, что он «…передал немецким шпионам координаты пограничного поста на вершине Хан-Тенгри» (!).

Но скорее всего, причиной ареста В.Абалакова было то, что он был активным членом ОПТЭ (Общество пролетарского туризма и экскурсий). С точки зрения тоталитарного государства, ОПТЭ было кормушкой для антикоммунистически свободомыслящих. Всех членов было приказано арестовать, репрессиям (тюрьмы, концлагери, расстрелы) были подвергнуты практически все руководители региональных и ведомственных организаций ОПТЭ. Постановлением ЦИК СССР в 1936 г. ОПТЭ было ликвидировано, как рассадник антигосударственных тенденций. В 1937-1938 гг. на бывших работников ликвидированных организаций по всей стране прокатилась волна репрессий. Большая часть из них были физически ликвидированы. Жертвами стали практически все члены Президиума ОПТЭ и ведущие активисты Общества. Сам Виталий Абалаков отсидел два года в специальной тюрьме НКВД, под пытками потерял много зубов, но ни в одном из сохранившихся протоколов его допросов нет указаний на то, чтобы он кого то выдал. По редкому списку амнистированных был выпущен на свободу в 1940 г. Почему – неизвестно и поныне.

Евгений Абалаков никогда не подвергался репрессиям. Во время Великой Отечественной войны он воевал на перевалах Центрального Кавказа, был одним из старших преподавателей в Бакурианской (Грузия) школе военного альпинизма и горнолыжного дела. Осенью 1944 года по заданию ставки Главнокомандующего советскими войсками, группа альпинистов: Евгений Абалаков, Валентин Коломенский и Михаил Ануфриков совершили полный траверс массива Джугутурлючат 5А к.с. в Домбае (Западный Кавказ). Английские газеты, иронизируя писали, что во время когда советские войска ведут кровопролитные бои, офицеры Красной Армии совершают в горах Кавказа рекордные траверсы. Братья абалаковы
В ночь с 23 на 24 марта 1948 года в возрасте 42 лет при загадочных обстоятельствах погибает Евгений Абалаков. До нынешнего дня его смерть полна загадок, истина неизвестна. В этой истории больше тумана, чем ясности. К этому времени он занимался непосредственно подготовкой ряда экспедиций. Через 2 месяца ему предстояло выехать для совершения первовосхождения на пик Победы 7439 м. (Центральный Тянь-Шань). По мнению специалистов, это должно было быть преддверием попыток советских альпинистов совершения восхождений на К2 и Эверест. Таковы были его далеко идущие планы.

Вечером 23 марта Евгений присутствует на заседании Географического общества СССР, председателем которого он был. Там он докладывает о своих планах. После этого вместе со своим другом-альпинистом, Юрием Арцишевским (старшим) идут в гости к врачу Георгию Беликову. На следующий день Абалакова и Арцишевского находят мертвыми. По официальным данным речь идет об утечке газа. Они якобы хотели принять ванну и нечаянно открыли не тот кран и не могли открыть дверь. Этот факт более чем сомнителен — двое здоровых мужчин были не в состоянии выломать хлипкую дверь из ванной комнаты (?!), газ, в конце концов, обладает запахом! Милиция отказывается начать расследование. Тела быстро увозят, а пришедших на похороны вводят в заблуждение, похоронив мертвых не на том кладбище, которое было указано. Виталий не верит всему. Он формулирует осторожно: «Концов не найти». Более чем через 30 лет, сын Евгения — Алексей Абалаков, предполагает, что это было делом спецслужб. Братья абалаковы
Его именем названы вершины на Тянь-Шане (5861 м) и на Памире (6650 м). Центральная улица в Красноярске носит его имя. Фамилия Абалакова начертана на знамени горного клуба. Каждый год проходят соревнования по скалолазанию памяти Евгения Абалакова, а с 2008 г. они превратились в Чемпионат России.

После драмы на Хан-Тенгри Виталий Абалаков 10 лет вообще не ходил в горы. Сначала это были последствия аварии и операций, затем НКВД и, наконец — война. «Альпинизм – спорт мужественных», — пишет он – «И противником являются горы. Это ужасный и опасный противник». Его общий настрой меняется. И когда он снова появляется в горах, то основным его лозунгом (и делом) становится безопасность. Каждая экспедиция готовится тщательно, проводятся мощные тренировки, идет работа над созданием отличного снаряжения.

Безопасность для него означала и тактику. Одним из первых, он стал продумывать планы постепенной (этапной) акклиматизации. По генеральному плану организовывались промежуточные лагеря, целая цепь обеспечения едой, спальными мешками и палатками. На случай аварии наготове были спасательные отряды, штурмовая команда имела радиосвязь с тренером, который принимал все основные решения. Он признает и роль команды или, как тогда называли – «коллектива». Этот стиль на многие годы становится решающим для высотного альпинизма в стране.

Теперь альпинисты в СССР должны были проходить основательную подготовку, которая гарантировала высокую степень умений. Обучение в альплагерях исключала добрую часть легкомысленных ошибок. Долгий, но престижный процесс обучения обеспечивал формирование сильной элиты, из которой впоследствии вышли многие экстра альпинисты Советского Союза, России и стран СНГ. Успех российской команды на западной стене К2 в 2007 г. без жесткой советской школы и продуманного взаимодействия команды не был бы возможен: 11 участников взошли на вершину по сложнейшему маршруту. И ни одного несчастного случая, ни одной травмы! Подготовкой этого успеха в далеком 1946 г. «руководил» также и Виталий Абалаков. Именно он организовал в Московском спортивном обществе «Спартак» секцию альпинизма. Почти 20 лет он организовывал экспедиции, в которых никогда не было аварий, не было погибших. Самым большим успехом было первовосхождение на пик Победы (7439 м) в 1956 г. 11 человек взошли на эту требовательную, подверженную ударам бурь гору на Тянь-Шане.

В общей сложности спартаковцы 12 раз побеждали в Чемпионатах СССР по альпинизму. Они стали своеобразным «брендом» советского альпинизма, а Виталий Абалаков воплотил в себе руководящую в альпинизме роль. Он сам руководил примерно 150 серьезными восхождениями, трижды восходит на пик Ленина (7134 м). Опять фамилия Абалаков звучит как «Альпинист №1». Но на этот раз не Евгений, а беспалый Виталий. Он становится главным учителем альпинизма, получает звание «Заслуженный тренер СССР по альпинизму» и занимает высокие должности в спортивных органах. Критики упрекали его в жесткости и диктаторстве и зло шутили, что золотые медали получать несложно, когда судейской коллегией является собственная длинная рука. В противоположность брату, которого современники описывали как сердечного, общительного, любящего детей, он был жестким и честолюбивым человеком, очень дистанцинированным и хладнокровным. Большинство молодых альпинистов часто выдерживали ненормальное и холодное давление, которое он оказывал, не более одного дня, и после этого больше не показывались ему на глаза. Братья абалаковы
Виталий Абалаков очень любил альпинизм. И уже в старости, незадолго до кончины, он ездил на скалодромы, общался с молодым поколением и радовался, например, тому, что так много девушек начинает заниматься скалолазанием. Альпинизм для него всегда был больше, чем спорт, это был образ жизни. Он считал, что альпинисты отличаются сильным любопытством, тягой к знаниям и интеллектуальной живостью. Образование играло для него большую роль. Его спартаковцы не были только спортсменами. Это были образованные врачи, инженеры, техники, ученые, все имели свою профессию. Молодым он всегда советовал приобретать наряду с альпинизмом еще одну опору и учиться.

По материалам Роберта Штейнера (Германия). Перевод А.Мартынова. Изложение П.Захарова.
Источник:

www.climbing.ru

Я никогда не понимал героизм альпинизма. Быть может, общаясь с ними, я пойму в чем их сверхцель, то, что возносит их над своим тщеславием победителей. Что их заставляет обмороженных, с начинающимся сепсисом, теряя друзей, карабкаться вверх, покорять горы, пока они не покорили тебя? Давно уже размышляю над этой темой. Недавно в романе Александра Иличевского "Математик" прочитал про восхождение двух легендарных советских альпинистов Евгения и Виталия Абалаковых на вершину Хан-Тенгри. Меня заинтересовала судьба этих двух прославленных альпинистов.

Оба они — личности неординарные и легендарные. У обоих трагическая судьба.

3563818_f_1_1_ (250x313, 13Kb) 3563818_f_2_1_ (250x313, 13Kb)
 

Евгений и Виталий Абалаковы

Братья Абалаковы начинали свою сознательную жизнь во времена, когда всякое упоминание о родовитости или достаточности рода было крайне опасно не только для главы данной фамилии. Имеющиеся сведения говорят о том, что их отец Михаил Анисимович происхождением был из казаков и работал егерем. В соответствующих документах НКВД 1939 г. можно найти сведения о том, что их отец, был богатым предпринимателем, владельцем золотоносных шахт на севере Енисейской области и вел торговлю. Мать также была из богатой семьи, ее родители владели пароходами. Предположительно они, как и многие другие промышленники, бесследно исчезли после революции, как типичные «враги народа». Коммунисты в те времена не знали пощады для всех тех, кто имел деньги или власть. Соответствуют ли данные НКВД действительности — также неясно. Это был далеко не первый случай, когда спецслужбы предполагая у кого-нибудь наличие родителей – капиталистических предпринимателей или контрреволюционных кулаков, относили их к категории «врагов народа». В 30 гг. минувшего века этого было достаточно для преследования или ареста. Даже потомки не имели понятия, где истина.

Формула Сергея Шибаева, редактора известного журнала «ЭКС» (СПб): «В этой семье столько же тайн и интриг, как и в каком-нибудь королевском дворе. Жюль Верн и Стивен Кинг нашли бы тут достаточно материала для своих романов», полностью соответствует этому состоянию общества тех лет». Переезд в Красноярск сыграл основополагающую роль в альпинистской карьере обоих братьев. Расположенный в окрестностях города природный парк «Столбы» стал полигоном для становления братьев как скалолазов и возмужания их характера. Этому способствовали принятые в те времена правила лазания по «столбам»: лазали без страховки (в редких случаях применялся длинный кушак), в моде были свободные прыжки с одной скальной башни на другую.

Братья Абалаковы начали лазить в 12 и 13 лет, причем, лазили всегда без страховки.

Виталий впоследствии вспоминал: «… что в то время мы получили основы знаний по морали и воле». В то время их считали особенно «отмороженными» — они часто проходили неизвестные маршруты первыми и конечно — без страховки. Сегодня это бы получило название – «свободное соло первопрохождение». По имени Абалаковых назван прыжок со второго столба, трещина на «Коммунаре» и северная стена столба «Дед». В «свободное» от лазания по скалам время, они с приятелями искали приключения в походах по тайге, лазали по горным хребтам Саян и Алтая, занимались сплавом на плотах по Сибирским рекам.

Виталий был во многом антиподом своему брату Евгению. Тот с детства был совершенно здоров и пользовался любовью тетки. Виталию – наоборот – внимания уделяли меньше и, он постоянно болел. Евгений был сорвиголова и романтик, которому покорялось всё. Виталий – наоборот – реалист, прагматик. Он работал прилежно и настойчиво и создал себя сам. Один стал художником, другой – изобретателем. Виталий в 1930 г. закончил химико-технологический институт в Москве и стал инженером. В 1931 г. он оплатил отпуск в горах из средств, полученных за заявку на патент. После потери на Хан-Тенгри 12 пальцев на руках и ногах он начал разрабатывать протезы. Поворотным пунктом в его жизни становится трагедия на Хан-Тенгри. В 30 лет, он становится калекой. Врачи дают ему понять, что с альпинизмом покончено, и, что его альпинистская карьера закончена. Только теперь Абалаковым становится ясно, сколько ошибок они наделали и, как много было поставлено на кон. Этот момент должен был изменить жизнь: «Больше, чем наши силы, была наша самоуверенность: мы могли всё! Мы были молоды, сильны, хорошо тренированы и начинали становиться заносчивыми, выходя на большие горы без серьезной подготовки. И только когда природа преподала нам эти горькие уроки, мы поняли, что в альпинизме самым главным является не сила, или техника, или смелость, а умная голова». Позже, когда советский массовый альпинизм достиг новых высот, Виталий начинает специализироваться на разработке спортивного и альпинистского снаряжения. Только в этой области им заявлено более сотни патентов. При этом одно дело – изобретение, другое – внедрение новинок в промышленность и распространение. Тут Абалаков был мастером и настойчиво использовал все контакты и способы. Так что не было чудом, что СССР скоро был переполнен моделями различного снаряжения: обвязка Абалакова для спелеологов, спальный мешок Абалакова, палатка Абалакова, крюк Абалакова, ледовый якорь Абалакова, рюзак «абалаковский»… Особым коньком были его устройства для страховки. Выстраданный им в ранние альпинистские годы опыт привел к тому, что безопасность для него стала важнее всего остального. Он разработал один из первых автоматических тормозов для веревки. Им он в 1973 году поразил комиссию UIAA, членом которой являлся. Другим изобретением была закладка, так сказать беспружинный предшественник современного френда. Под нагрузкой она расклинивалась в трещине и работала по принципу логарифмической спирали. Виталий опубликовал около 40 работ по теме альпинизм. Его книга «Основы альпинизма» была широко распространена и переведена на многие языки. Знаменитый Пит Шуберт вспоминает: «Виталий был личностью первого ранга – у нег была отличная, приятная дикция, он не говорил много слов, но сказанное всегда было в тему». Особенно Виталий поразил UIAA своей установкой для испытания веревок, которая при недостатке денег и материалов просто крепилась на двух деревьях в лесу и успешно использовалась.

Мало кому известно, что он создавал и новинки в различных областях спорта: для Олимпиады в Москве он разработал световые эффекты и трансформируемые гимнастические снаряды, из которых за короткое время можно было смонтировать брусья, перекладину и гимнастического коня. Эта конструкция вызвала большой интерес. Тогда ему было 74 года. Для гандболистов он разработал «тест Абалакова». В 76 лет он помогает в подготовке первой советской экспедиции на Эверест (1982). Евгений, начавший рано увлекаться искусством, окончил Московский институт искусств. Его коньком была скульптура в духе соцреализма, его героями – простые советские люди. Это направление было востребовано. Он скоро добивается успеха и становится известным. В 1937 году он был принят в элитарный «Союз советских деятелей искусств». Его скульптуры были даже направлены на выставку в Нью-Йорк. Но его увлекала и акварель, и рисунок. Он был, пожалуй, первым русским художником, который изображал горы, отражая их сущность. Альпинизм в принципе был важным художественным сюжетом для него. Например, так получились скульптура «Альпинист», а также «Военный альпинист», на которой показана фигура с тяжелым пулеметом – символ ожесточенной борьбы Красной Армии против гитлеровцев на Кавказе. Эту скульптуру он закончил в день своей преждевременной смерти.

С современной точки зрения его искусство было монументальным, возможно — «типично советским». Будучи подверженным влиянию своего времени, он обнаруживает свойственные великим художникам талант композиционного мышления и отображения деталей. В своих горных мотивах он предпочитает изображение спусков. Тут сыграла роль и драма на Хан-Тенгри. Скульптура «Альпинистка» — это не только первое изображение горовосходительницы, но и пример, показывающий осмотрительность, концентрацию и спокойствие, необходимые при спуске с вершины. В 1931 году состоялся их первый выезд на Кавказ. На Безенгийской вершине Миссес-тау сорвались два швейцарца. Их группа приняла решение – участвовать в их поисках. И это все — без альпинистского опыта, с примитивным снаряжением. По окончании поисковых работ группа единогласно решила, что находясь так высоко, нужно пойти еще дальше, на вершину Дых-тау (5204 м). Это был в то время один из наиболее сложных освоенных маршрутов Кавказа. Пережидая длинную ночь без воды и горячей пищи (примус забыли внизу) они думали только о вершине – никакого планирования и предусмотрительности, ни страха, ни уважения к горам.

Братья абалаковы

В 1932 году они уже грезили о траверсе мощного массива Безенгийской стены. Погода была плохой, видимости никакой. Не имея опыта, они сняли защитные очки и неожиданно получили снежную слепоту. Вынужденно отлежавшись в палатке, они двинулись дальше, как только смогли видеть опять. При спуске с вершины Катын-тау Виталий провалился в трещину, но к счастью, спутники его удержали. На следующий день закончились продукты. И группа стала готовиться к опасному аварийному спуску. Опять срывается Виталий, брат его удерживает.

Дальнейший путь братьев в альпинизме описан достаточно подробно в альпинистской литературе. Нужно отметить, что этот путь проходил во времена, когда любое (тем более – сложное и наисложнейшее) перевосхождение «нагружалось» национальным пафосом, не только в Советской России, но почти во всем мире. Восходители становились символом превосходства национальной и политической системы. Для гитлеровской Германии этому наглядно соответствовало первое прохождение Северной стены Эйгера. Много позднее – первовосхождение на Эверест, — как победы позднего колониализма для гибнущего английского владычества. «Победа» над пиком Сталина в 1933 году показала силу СССР. Сильный альпинист – означало сильное государство.

1935 год. Братья Абалаковы наверно стали одними из первых промышленных альпинистов. Они были приглашены для участия в разведке месторождений олова в Туркестанском хребте (Памиро-Алай). Они приносили геологам пробы пород с достигнутых вершин и поднимаясь по отвесным стенам, обеспечивали страховку при прохождении перевалов, поднимали наверх и спускали инструменты, а параллельно сделали целую серию восхождения на прекрасные пятитысячники.

Братья абалаковы

1936 год. Группа из пяти альпинистов: Евгений Абалаков (это была его первая экспедиция в роли руководителя), его швейцарский друг Лоренц Саладин, Леонид Гутман, Виталий Абалаков и Михаил Дадиомов, без рекламного шума готовилась к восхождению на Хан-Тенгри — 6995 м. (Ц. Тянь-Шань). Для подготовки они едут в Узбекистан, где опять работают с геологами на Туркестанском хребте. После ряда приключений, форсированным 150-км маршем они добираются до подножья Хан-Тенгри. Наступает осень, термометр порой падает до минус 30°. Без акклиматизации они идут наверх, одежда и снаряжение у них – плохие. В качестве базового лагеря оставляется палатка, немного продуктов и одежды. Каждый день становится холоднее. Ночи в снежных пещерах отбирают силы. Они игнорируют все предупреждения, посылаемые им природой и идут все выше. День штурма вершины заканчивается фиаско. Они не доходят до высшей точки, но отказываются сдаться и начинать спуск. В крошечной снежной пещере на высоте 6800 м. организуют холодную ночевку без какого-либо снаряжения и воды. На следующий день, не чувствуя рук и ног, они поднимаются на вершину. На спуске их застает снежная буря. В какой-то момент они теряют веревку, но видят ее, зацепившуюся ниже. Евгений, рискуя жизнью, спускается к ней и приносит обратно. Через 200 м. на скалах срывается Гутман и остается лежать неподвижно, но он еще жив. Обессиленные восходители упаковав, спускают его вниз по склону. Приходится организовывать вторую холодную ночевку. Наконец, группа добралась до базового лагеря. У Виталия отморожены пальцы рук и ног. Тяжелые поражения у Лоренца Саладина. Он обрабатывает их ножом и пропитывает керосином – начинается заражение крови. Теперь с каждым днем у него повышается температура и на пути назад он падает с лошади и умирает в долине Инылчек. Евгений – единственный совсем не имеет травм.

Братья абалаковы

Прохождение новых и сложных маршрутов в те времена было опасным и не знакомым делом, но еще более опасным для альпинистов СССР был конец 30 гг. минувшего века. Не всегда благополучное окончание сложнейшего восхождения, означало дальнейшую спокойную жизнь. При власти Сталина государственный террор вышел за все мыслимые границы. Каждый, кто хоть отдаленно мог быть «врагом народа» или даже безосновательно подозревался в этом, попадал в лучшем случае в тюрьму. С 1934 года стали приводиться в исполнение практически без суда и следствия мгновенные приговоры. В 1937 году были установлены квоты на аресты, которые должны были быть выполнены, перевыполнение квот только приветствовалось. По стране катились все новые волны арестов. Одна из них захватила и альпинистскую элиту. Контакт с европейскими альпинистами, которого вряд ли можно было избежать на Кавказе, расценивался как профашистская агитация. Горные фотографии стали основой подозрения в шпионаже в пограничных регионах, а зарубежные материалы по альпинизму, которые альпинисты получали от иностранцев, считались изменой Родине.

Эта судьба коснулась и Виталия Абалакова. Его обвинили в участии в шпионской организации, целью которой была «нейтрализация лучших альпинистов страны». Кроме того, его обвиняли в том, что он восхищался всем зарубежным и предпочитал зарубежное снаряжение советскому. Как писал друг Виталия Абалакова, Владимир Кизель (змс, многолетний член знаменитой Абалаковской команды), ему ставилось в вину, что он «…передал немецким шпионам координаты пограничного поста на вершине Хан-Тенгри» (!). Но скорее всего, причиной ареста В.Абалакова было то, что он был активным членом ОПТЭ (Общество пролетарского туризма и экскурсий). С точки зрения тоталитарного государства, ОПТЭ было кормушкой для антикоммунистически свободомыслящих. Всех членов было приказано арестовать, репрессиям (тюрьмы, концлагери, расстрелы) были подвергнуты практически все руководители региональных и ведомственных организаций ОПТЭ. Постановлением ЦИК СССР в 1936 г. ОПТЭ было ликвидировано, как рассадник антигосударственных тенденций. В 1937-1938 гг. на бывших работников ликвидированных организаций по всей стране прокатилась волна репрессий. Большая часть из них были физически ликвидированы. Жертвами стали практически все члены Президиума ОПТЭ и ведущие активисты Общества. Сам Виталий Абалаков отсидел два года в специальной тюрьме НКВД, под пытками потерял много зубов, но ни в одном из сохранившихся протоколов его допросов нет указаний на то, чтобы он кого то выдал. По редкому списку амнистированных был выпущен на свободу в 1940 г. Почему – неизвестно и поныне. Евгений Абалаков никогда не подвергался репрессиям. Во время Великой Отечественной войны он воевал на перевалах Центрального Кавказа, был одним из старших преподавателей в Бакурианской (Грузия) школе военного альпинизма и горнолыжного дела. Зимой 1943 года по заданию ставки Главнокомандующего советскими войсками, группа альпинистов: Евгений Абалаков, Валентин Коломенский и Михаил Ануфриков совершили полный траверс массива Джугутурлючат 5А к.с. в Домбае (Западный Кавказ). Английские газеты, иронизируя писали, что во время когда советские войска ведут кровопролитные бои, офицеры Красной Армии совершают в горах Кавказа рекордные траверсы.

Братья абалаковы

В ночь с 23 на 24 марта 1948 года в возрасте 42 лет при загадочных обстоятельствах погибает Евгений Абалаков. До нынешнего дня его смерть полна загадок, истина неизвестна. В этой истории больше тумана, чем ясности. К этому времени он занимался непосредственно подготовкой ряда экспедиций. Через 2 месяца ему предстояло выехать для совершения первовосхождения на пик Победы 7439 м. (Центральный Тянь-Шань). По мнению специалистов, это должно было быть преддверием попыток советских альпинистов совершения восхождений на К2 и Эверест. Таковы были его далеко идущие планы.

Вечером 23 марта Евгений присутствует на заседании Географического общества СССР, председателем которого он был. Там он докладывает о своих планах. После этого вместе со своим другом-альпинистом, Юрием Арцишевским (старшим) идут в гости к врачу Георгию Беликову. На следующий день Абалакова и Арцишевского находят мертвыми. По официальным данным речь идет об утечке газа. Они якобы хотели принять ванну и нечаянно открыли не тот кран и не могли открыть дверь. Этот факт более чем сомнителен — двое здоровых мужчин были не в состоянии выломать хлипкую дверь из ванной комнаты (?!), газ, в конце концов, обладает запахом! Милиция отказывается начать расследование. Тела быстро увозят, а пришедших на похороны вводят в заблуждение, похоронив мертвых не на том кладбище, которое было указано. Виталий не верит всему. Он формулирует осторожно: «Концов не найти». Более чем через 30 лет, сын Евгения — Алексей Абалаков, предполагает, что это было делом спецслужб.

Братья абалаковы

Его именем названы вершины на Тянь-Шане (5861 м) и на Памире (6650 м). Центральная улица в Красноярске носит его имя. Фамилия Абалакова начертана на знамени горного клуба. Каждый год проходят соревнования по скалолазанию памяти Евгения Абалакова, а с 2008 г. они превратились в Чемпионат России.
 

Братья абалаковы

После драмы на Хан-Тенгри Виталий Абалаков 10 лет вообще не ходил в горы. Сначала это были последствия аварии и операций, затем НКВД и, наконец — война. «Альпинизм – спорт мужественных», — пишет он – «И противником являются горы. Это ужасный и опасный противник». Его общий настрой меняется. И когда он снова появляется в горах, то основным его лозунгом (и делом) становится безопасность. Каждая экспедиция готовится тщательно, проводятся мощные тренировки, идет работа над созданием отличного снаряжения. Безопасность для него означала и тактику. Одним из первых, он стал продумывать планы постепенной (этапной) акклиматизации. По генеральному плану организовывались промежуточные лагеря, целая цепь обеспечения едой, спальными мешками и палатками. На случай аварии наготове были спасательные отряды, штурмовая команда имела радиосвязь с тренером, который принимал все основные решения. Он признает и роль команды или, как тогда называли – «коллектива». Этот стиль на многие годы становится решающим для высотного альпинизма в стране.

Братья абалаковы

Теперь альпинисты в СССР должны были проходить основательную подготовку, которая гарантировала высокую степень умений. Обучение в альплагерях исключала добрую часть легкомысленных ошибок. Долгий, но престижный процесс обучения обеспечивал формирование сильной элиты, из которой впоследствии вышли многие экстра альпинисты Советского Союза, России и стран СНГ. Успех российской команды на западной стене К2 в 2007 г. без жесткой советской школы и продуманного взаимодействия команды не был бы возможен: 11 участников взошли на вершину по сложнейшему маршруту. И ни одного несчастного случая, ни одной травмы! Подготовкой этого успеха в далеком 1946 г. «руководил» также и Виталий Абалаков. Именно он организовал в Московском спортивном обществе «Спартак» секцию альпинизма. Почти 20 лет он организовывал экспедиции, в которых никогда не было аварий, не было погибших. Самым большим успехом было первовосхождение на пик Победы (7439 м) в 1956 г. 11 человек взошли на эту требовательную, подверженную ударам бурь гору на Тянь-Шане.

Братья абалаковы

В общей сложности спартаковцы 12 раз побеждали в Чемпионатах СССР по альпинизму. Они стали своеобразным «брендом» советского альпинизма, а Виталий Абалаков воплотил в себе руководящую в альпинизме роль. Он сам руководил примерно 150 серьезными восхождениями, трижды восходит на пик Ленина (7134 м). Опять фамилия Абалаков звучит как «Альпинист №1». Но на этот раз не Евгений, а беспалый Виталий. Он становится главным учителем альпинизма, получает звание «Заслуженный тренер СССР по альпинизму» и занимает высокие должности в спортивных органах. Критики упрекали его в жесткости и диктаторстве и зло шутили, что золотые медали получать несложно, когда судейской коллегией является собственная длинная рука.

В противоположность брату, которого современники описывали как сердечного, общительного, любящего детей, он был жестким и честолюбивым человеком, очень дистанцинированным и хладнокровным. Большинство молодых альпинистов часто выдерживали ненормальное и холодное давление, которое он оказывал, не более одного дня, и после этого больше не показывались ему на глаза. И насколько хорошо он относился к своим, настолько радикально к конкурентам. В первую очередь это мог ощутить Игорь Ерохин, молодой альпинист из МВТУ, очень успешно ходивший со своей командой, пока Виталий Абалаков не перекрыл ему все пути. Казалось, что он не терпит никакого общества.

Так, рассказывают, что Виталий Абалаков в базовом лагере под пиком Коммунизма очень резким образом отклонил дружеское предложение сэра Джона Ханта выпить стакан вина. Брата он никогда на людях не вспоминал – казалось, что того никогда и не было. Но фактом было то, что он очень любил альпинизм. И уже в старости, незадолго до кончины, он ездил на скалодромы, общался с молодым поколением и радовался, например, тому, что так много девушек начинает заниматься скалолазанием. Альпинизм для него всегда был больше, чем спорт, это был образ жизни. Он считал, что альпинисты отличаются сильным любопытством, тягой к знаниям и интеллектуальной живостью. Образование играло для него большую роль. Его спартаковцы не были только спортсменами. Это были образованные врачи, инженеры, техники, ученые, все имели свою профессию. Молодым он всегда советовал приобретать наряду с альпинизмом еще одну опору и учиться. Что сегодня сказали бы участники чемпионата по боулдрингу, если бы их тренер посоветовал им в качестве учебника теорию относительности Эйнштейна или книгу по исследованию генов.

По материалам: Роберта Штейнера (Германия). Перевод А.Мартынова. Изложение П.Захарова
 

Источник: http://www.mountain.ru
 

www.liveinternet.ru



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Adblock
detector